velikol.ru
1

Часть вторая – высокогорная. Глава вторая – штурмовая.

26 сентября. Первый Лагерь. 6380 м.

Уф! Мы, наивные, думали, что гора нам в прошлый выход уже показала свой нрав. Нет! Тогда была отличная погода, так, легкий бриз. Сегодня совсем другое дело. Мы с Буром уже почти пали духом.

По порядку. В базовом лагере с ночи ветер улегся. Было тихо, лунно, звездно, лепо… Да и флагов на гребне не видно, - по причине темного времени суток, вероятно.

Завтрак в 7-00 – традиционно вареные яйца, чапати, остатки праздничного пирога. Вышли в 8-30. На тропе ветерок. Чем дальше, тем сильнее. За 2 часа дошли до DC. Полчаса на переодевание. Пока облачались в доспехи у входа на ледник, сверху мимо нас сначала молча недоброй вереницей прошли французы-клиенты, потом их шерпы – человек пять. Потом американец из нижнего лагеря Генри Тодда (на поляне ниже нашего АВС стоит американская коммерческая экспедиция Генри Тодда, традиционно организующего каждый год это шоу), подсел к нам и на своем тарабарском американском со скоростью пулемета вывалил на нас лавину отрицательной информации, которая, по идее, должна была заставить нас развернуться и идти вниз. Про то, что в верхних лагерях ветер порвал палатки французской экспедиции, про то, что по прогнозу сильный ветер ожидается всю следующую неделю. Что они просто сняли свои палатки и уходят вниз, отказываясь от попытки восхождения. Короче, массовый исход с горы. Мы пожали плечами и пошли наверх. Наша русская самонадеянность, типа все эти иностранцы – слабаки. Или что немцу смерть, нам забава.

Ледопад (сераки) прошли за 50 минут, сегодня здесь просто дорога, столько народу прошло с утра. На противоположной морене согрели чай, подзаправились немного. Уже почти тронулись в путь, появился Дэвид - перекошенным лицом. Я к нему с вопросом, почему вниз, ведь собирались ставить второй лагерь. Он мне уже вразумительно на чистом венгерском английском объяснил, что в первом лагере сломало две французские палатки, а во втором – все. Поэтому французы стройною толпой отправились вниз. И что очень ветрено, и холодно, и плохой прогноз.

Надо ли говорить, что подобный исход, как и разговоры, оптимизма не добавляли, по крайней мере нам с Буром. Витя говорил, ничего, может быть ветер ослабеет. Мы вышли на склон в направлении первого лагеря, с каждой минутой ветер крепчал. Вскоре встретили еще пятерых шерпов с вещами на выход идущих вниз. Мы потихоньку подстывали, упорно шли. Вдруг на нас сверху обрушились три лыжника – наша знакомая Кэм с двумя клиентами лихо выписывали петли на склоне. Они поднялись до первого лагеря, ночевать не стали, поехали вниз. И ведь не холодно им! Похоже на горе остались только наши прибалты, сегодня мы видели две точки, ползущие вверх по склону ко второму лагерю. Да мы поднимаемся наверх. Руки уже давно в карманах, перчатки не спасают, а рукавицы далеко в рюкзаке, не подготовились. Вот, наконец, видна наша палатка. Слава богу, она цела, только почти вся засыпана снегом. Немного разгребли вход и юркнули внутрь.

Уже немного отогревшись, занялись хозяйственными хлопотами. После ужина я пробую записать события, но ручка выпадает из рук – засыпаю. Ветер снаружи треплет буддистские флажки, которыми с легкой Витиной руки обмотана наша палатка. Флажки превратились в дощечки и скребутся по пологу. В голове роятся пораженческие мысли – отбита первая попытка, не помогли флажки, не помог ритуальный обход ступы перед выходом. Похоже Shihsapangma не в настроении. Что на это скажешь? Она большая, ей видней. Все. Спать!

^ 27 сентября. Ветер.

Ветер бушует. Мы сидим в палатке и ждем погоды в горах. Вернее так, милостей от природы. Хотя ясно, что милостей не будет. Аккуратно на бумажку выписали разветровку по дням из прогнозов, присылаемых нам смс-ками. Ничего хорошего. Прогноз неутешительный. Каждый день ветер 50-70 км/час. Единственный день – 28 сентября – ослабление до 38 км/час. При этом Витя считает, что может произойти перелом, погода может поменяться.

Бур утром встал с твердым намерением немедленно валить вниз. Упаковал в рюкзак спальник, пуховку, - готов. Я уговорила его дождаться Вити и обсудить все вместе. Витя, естественно, Бура одного не пускает, говорит, давай провожу, если твердо решил, или давай дождемся Валдиса с Олегом, они мимо пойдут, можно спуститься с ними. О движении наверх речи не идет.

На завтрак попили молока горячего и теперь сидим-лежим, мерзнем и падаем духом. Нашу палатку еще более замело, причем с наветренной стороны образовалась корочка, которую страшно пытаться разрушить, чтобы не повредить палатку, что будет равносильно приговору. Наветренная сторона – моя, на меня потихоньку наваливается склон. Жизненного пространства в палатке становится все меньше.

Где-то наверху во втором лагере сейчас наши ребята, Валдис с Олегом, - как-то им там несладко…

^ 28 сентября. АВС.

…Что нам ветер да на это ответит, да метущийся мимо, да сломавший крыло…

Да-да, сидим в базе. Я ужасно расстраиваюсь. Сегодня ветер сдулся – по горе видно, флагов почти нет. Здорового же мы сваляли дурака… Если бы вчера пересидели, сегодня бы уже шли во второй лагерь. На это Витя возражает мне, что втроем идти – не вариант. Но ведь мы так и думали, втроем. Когда затевали эту экспедицию, всякие призрачные французы не принимались в расчет. Конечно, мы надеялись на какую-то компанию. Но по большому счету втроем. Теперь, когда на горизонте появились Валдис с Олегом, появился соблазн разделить хотя бы с ними ответственность и тяготки подъема на вершину. Это нас и подвело. И такие мысли в голове с самого утра. Настроения никакого. Ко мне лучше не подходить.

…Вчера вечером в нашей столовой был большой совет. Венгры получали свой прогноз, мы – свой. Наш прежний – на пару дней небольшое ослабление ветра, 28 и 29 сентября, а потом задует с новой силой. Венгры имеют примерно ту же информацию. И все агентурные данные из соседних лагерей дают такую же картину. Т.е сегодня и завтра дни для подъема пригодные, а мы сидим внизу. Ну ладно, что сделано, то сделано.

Как-то нас вчера Бур раскрутил на спуск… Утром, когда обсуждали возможные варианты, я предложила идти потихоньку наверх, 28 сентября использовать ослабление ветра для попытки восхождения. Бур был категорически против. Витя считал, что вдвоем у нас очень мало шансов подняться на вершину, нужна компания, а все компании ушли вниз. И мы поддались Бурундуку, пошли по пути наименьшего сопротивления и пошли вниз. На спуске нас догнали Олег с Валдисом.

Когда мы уже подходили к поясу верности (сераки), меня настигло дежавю, вернее, я поняла, почувствовала всей кожей, что этот спуск – ошибка, даже слезы выступили на глазах. Но я решила, что нехорошо мотаться как Вицин на дороге. Раз решили идти вниз, - идем.

Ребятам досталось во втором лагере. Поднявшись двумя днями раньше в первый лагерь, они обнаружили, что их палатка порвана, поставили новую, которую несли для второго лагеря, а первую стали зашивать. Зашили, опять поставили – сломало дуги. Короче две ночи они бились с палатками в первом лагере, потом по жуткому ветру поднялись во второй. Там обнаружили нашу палатку, поломанные французские, поставили свой Red Fox и провели беспокойную ночь.

После того как за ледником все поменяли мечи на орала, пошли к АВС большой компанией - впятером. До лагеря добрались уже по вечерней прохладе – вечером солнце уходит за западный моренный гребень, сразу становится заметно холоднее. В лагерь пришли в 16-30. Венгры уже в столовой жгут общественный газ – греются. Ужин прошел в спокойной обстановке, смеха на нашей половине не слышно, боюсь, что виной тому – я…

Я изо всех сил стараюсь не поддаваться меланхолии. От нечего делать трясем снаряжение. Витя поставил свой однослойный БД - посушить. Валдис уверял, что он в него не поместится. Поместился. Комментарий Валдиса: «Палатка Black Diamond – это все, что вы можете себе только вообразить, любой эротический кошмар». Валдису страшно в однослойной палатке – детские комплексы.

- Вот Валдис еще годика три подиджействует на рижском радио Максимум, мы себе тоже БД купим, - мечтает вслух Олег.

- Ну, за 3 года вы только на внутреннюю накопите, на тент денег не хватит, придется Валдису комплексы преодолевать, - смех, лучшее средство от меланхолии.

Сегодня, по слухам, наверх отправилась горстка французов – самые стойкие бойцы, клиенты с шерпами. Венгры собираются завтра, они ходоки неважные, выше первого лагеря не поднимались. Тенч собирается послезавтра, ну он тот еще шланг, все ждет, когда провесят (шерпы для клиентов) кулуар между вторым и третьим лагерями. Прибалты готовы идти с нами завтра, сократят свой отдых. Паровоз, в результате, вырисовывается. Попытку мы сделаем, но как на нее отреагирует гора? Боюсь, что забросает всю нашу славную колонну снежной пылью, ветром задует.

Мимо нас только что прошли 5 шерпов французской экспедиции. Валдис комментирует:

- Ну они же просто понесут кислород наверх - для клиентов, типа толку от них нет.

- Одно хорошо и несомненно – от них останутся следочки, - вступила я.

Мужики засмеялись почему-то.

- Я в хорошем смысле. Вот ты, Валдис, когда будешь тропить, оставишь следищи, мне надо будет два раза наступить, чтобы попасть. А эти вполне мне по размеру подходят – и сами невысоклики, и следочки недлинные, - объяснила я.

Валдис починил свои высотные ботинки при помощи Витиного клея и моих капроновых ниток. Сидим на солнышке и болтаем обо всем подряд. Валдис предлагает после обеда устроить торжественный полдник. Я выдвигаю встречное предложение – заглянуть сначала в нашу интендантскую палатку, благо, что она стоит рядом, и полог открыт . Там одиноко болтается баночка рыбных консервов без опознавательных знаков, даже буковки «к» нет на них, пачка малосъедобных хлебцев из Катманду – они не пошли у нас, и две пачки сухой картошки. Вот и все. Все остальное наверху. На что ребята ответили, что у них есть банка лосося.

- Это тот, который кошка не ест, потому что ей доктор не велит. Очень много там всего лишнего для кошачьего организма. А нет ли у вас рижских шпрот? – спросила я.

- Нет, виноваты, но мы же не знали, что здесь будут русские, а то бы непременно взяли, - отвечает Валдис.

- Ну, русские теперь везде. Придется вам всегда возить за собой шпроты.

Тут Валдис воспользовался оказией и передал привет Онищенко – главному санитарному врачу РФ, в частности скандально известному тем, что запретил ввоз в Россию рижских шпрот. Из-за повышенного содержания канцерогенов, образующихся, кстати, в процессе копчения рыбы на ольховых опилках. И теперь шпроты делают в Калининграде, добиваясь чудного аромата посредством химических реактивов, я даже подозреваю, собой чистоты.

Вот какие разговоры ведутся порой у подножия великих гор.

Витя с Валдисом пошли с разведкой в американский лагерь. Витя с утра ходит в шлепках на босу ногу. Я ему посоветовала не обуваться, надо морально давить на американцев, вот, мол, какие мы русские, мы, если надо будет, и на гору так пойдем. Разведка в лице Дэвида донесла, что нижний лагерь Генри Тодда сворачивается и уходит вниз. На завтра у них заказаны яки. Сам Гуру авторитетно заявил – сезон провальный, погоды нет, все вниз.

За обедом венгры сообщили нам последние новости с Чо-Ойю. Там под горой примерно 50 экспедиций. Все сидят в базовом лагере, никто не поднимается в третий, т.к. над ним участок снежного склона, который вследствие обильных снегопадов летом и сильного ветра осенью, стал чрезвычайно лавиноопасным. И народ уже тоже повалил вниз. Где-то там наша коллега по экспедиции Тамара из Италии, она должна была присоединиться к нам после Чо-Ойю. Венгры после обеда тронулись вверх по тропе с пустыми рюкзаками, и даже Рама прихватили с рюкзаком. На мой вопрос о планах Зольтен ответил туманно - думаем.

Венгры ушли наверх, а я вниз, на свою «зеленку», - это мое волшебное местечко. Я хожу туда одна и здорово там отдыхаю, психологически, и потому что одна, и потому что там зелень и вода, там водятся зайцы и куропатки, и другие птицы. Сначала это было местом моей заячьей охоты. Потом я заметила, что я там просто разгружаюсь. Сегодня отнесла гостинцы «своему» зайчику, который позировал для меня. Положила под его камень, его самого не встретила.

Вернулась аккурат к дижестиву. Вернее, я немного опоздала, все уже сидят вокруг компа и смотрят «Бойцовский клуб». Повар вышел с кастрюлей отходов, выплеснул в воронью кормушку:

- Галок кормит…

- Да, у нас крупномасштабный эксперимент по выращиванию ворон из галок.

Вороны, в сущности, внешне те же галки, только раза в 4 больше, и у них нет таких ярких желтых клювов. Сегодня к их кормушке прилетела редкая хохлатая птичка, я здесь ее еще не видела. Я успела сбегать за фотоаппаратом. Какая-то натуралистическая экспедиция получается, спортивные цели остались не выполненными.

…«Имея много мыла, можно взорвать все на свете» - «Бойцовский клуб».

Ребята рассказали нам, что их сервис, с самого начала весьма базовый, с течением времени приходит все в больший упадок. Сейчас у них нет электричества, по вечерам нет света в столовой, не работают зарядки. Они вечерами сидят у нас, и зарядками нашими пользуются. Валдис полон решимости не доплачивать фирме за услуги, Бур ему возражает – что ведь проблема с зарядками решилась, не важно как, но они имеют все устройства заряженными. Поэтому так ли сяк ли все приходит в состояние равновесия. Парадокс имени Бурундука: ты получил некачественную услугу, но недостающая часть тебе досталась на халяву. Надо ли обижаться на того, кто тебя обманул?

Уже в 16-30 включили грелку в столовой, сидим все у нас, болтаем. Перед ужином вернулся Дэвид, остальные где-то позади. Он принес нам весть о венгерском решении – они вверх не пойдут. Забрали вещи из DC, завтра пойдут вниз с тибетцами, у них есть лошадка, они готовы подбросить часть вещей до базового лагеря. Нас остается только трое из восемнадцати ребят…

Мы же в любом случае завтра выходим. Вместе с прибалтами. Не знаю, далеко ли мы дойдем, но попытку сделать должны. Дэвид на это ответил: «Я надеюсь, что мы ошибаемся, и у вас все получится».

^ 29 сентября. Вторая попытка

Попробуем еще раз. Можно сказать с чистого листа. Сегодня вышли из БЛ в хорошем составе, вернее в том составе, который удалось сколотить. Пошли Валдис с Олегом. Пошли Тенч с Шерпой. Пошли американцы-лыжники, ну эти без намерения вершины, только до второго лагеря, попутчики. Погода с утра хорошая, флагов на Шише не видно, на тропе поддувает небольшой ветерок. Венгры с утра гремят железом, бочками, - собираются вниз.

За два часа дошли до ледника, быстро переоделись, когда компания, всегда веселее. В веселой компании и путь короче, и даже без Рамштайна. Олег про Валдиса: "Если Валдис замедлил ход, значит надо поменять саундтрек в плеере".

Ледник прошли за 40 минут. По окончании экспедиции мы легко сможем принимать участие в соревнованиях по ледолазанию на маевской «сосульке». На морене после сераков устроили совместное чаепитие. Ну это так называется, у нас из съедобного оказалась с собой парочка батончиков мюслей и орешки, да еще кипяток. Валдис достал колбасу, шоколад. Олег, управившись с рюкзаком, подошел к нам с вопросом: "Так, ну что у вас тут есть покушать кроме нашего, рижского?" И получил на это ответ: "Ну как что, кипяток, - самое ценное".

Валдис на морене зацепил глазом «золотой» ледоруб Бура: "Ух ты, вот это да, вот это прибор!"

- Валдис, надо тебя сфотографировать с прибором, для латышского радио!

Отдохнув на морене, двинулись наверх все той же веселой компанией, с шутками да прибаутками. Небо синее от края до края, внизу видны незнакомые вершины – раньше они нам не показывались.

Поднявшись на первое плато, мы свернули к своей палатке, ребята пошли выше, в первый лагерь. А нам все меньше хотелось спать в стиснутой снегом палатке. И мы, забрав из нее все ценное, пошли в общий лагерь - наверх. А там неожиданный подарок - венгерская палатка, заряженная едой к тому же. Сначала на нее претендовал Олег. Но мы, на правах совместной экспедиции, заняли ее, пригласив всех воспользоваться волшебным мешком Деда Мороза. Дэвид с Зольтеном оставили потрясающую заброску - целый мешок разнообразной, невиданной нами доселе, еды.

Мы поднялись на плато еще по солнышку. Устроили свой быт, и я пошла ловить длинные тени, низкое солнце дает самое красивое освещение. Но снимать особо нечего - пейзаж статичный и уже не однажды снятый. Тем временем на плато стали подниматься американцы на лыжах, Кэм - замыкающая.

Ужин был просто королевский, спасибо венграм. Экзотика типа макарон с соусом "болонезе" и сырный спред разнообразили наш рацион. Не говоря уже о напитках: здесь каждый выбрал на свой вкус: "Хорошо", констатировал Бур по поводу свежеразведенного какао, свалившегося нам на голову. После ужина разошлись по своим интересам, Витя пошел к себе в БД, я пошла на улицу - снимать звезды. Небо огромное, звездное, холодное. Тиха украинская ночь, одним словом. Витя, добрый Дед Мороз, принес телефон с смс-ками от Давида, я даже Давиду быстренько написала, что мы опять пошли наверх. Снег скрипит так, как будто на улице мороз 20 градусов. "Мороз-воевода, дозором обходит владенья свои".

Настроение у меня отличное - идем наверх, мысли всякие из головы гоню. Попыталась снять Ковш Большой медведицы, доверчиво привалившийся к отрогу, потом светящие инопланетные палатки. Но без штатива и без камушка на длинных выдержках снимать тяжело, пытаюсь ставить фотоаппарат прямо на снег, подкладывая под него то кошки, то палки. Но выходит набок. Да и батарейка разряжается мгновенно. Поплясав минут 15 на морозе, я пошла в палатку.

^ 30 сентября. Продолжаем движение наверх.

Сегодня ровно месяц как мы покинули родной дом. Ровно месяц как мы сели в самолет в Домодедово. Мы проснулись в первом лагере, ночью поднялся ветер, палатку трепало. Я даже переживала за свои кошки, которые, как мне казалось, не очень хорошо прикрепила после своей ночной съемки. Но на самом деле ветер оказался не очень сильный. Небо синее от края до края. Солнце. Хочется двигаться, но народ почему-то тянет с выходом. Все пропускают друг друга вперед - албанские джентельмены.

Завтрак сегодня был обилен, разнообразен и выгодно отличался от обычного высотного меню: паштет, маленький круглый сыр, бабетки, сырный спред, кофе с молоком. Так, наверное, завтракают в высотных лагерях венгерские джентельмены. У нас такое изобилие впервые.

Пишу в палатке второго лагеря. Мы опять перенесли свой домик к остальным палаткам. С вечера еще был план поставить палатку под кулуаром и попробовать идти на вершину прямо из-под кулуара. Но реальность такова, что мы ночуем со всеми во втором лагере. Во-первых, утром долго собирались, вышли часов в 10, около 13-00 подошли к Bibler на 7 тысячах. Обнаружили в крыше палатки два отверстия - не иначе вороний клюв. Витя очень рассердился на наглых ворон.

Забрав из палатки все необходимое, отправились дальше. Когда мы пришли во второй лагерь к прибалтийскому Red Fox, Валдис с Олегом уже попивали чай с супом, особого желания двигаться наверх у них не было. Мы, помня о предварительном плане пробовать выйти на вершину из 2-го лагеря, пытались получить прогноз. Прогноз на ближайшие два дня одинаковый, но и сегодня по прогнозу ветер сильнее, чем есть на самом деле. Никак не можем решить свою судьбу, из-за этого и наверх не идем и палатку не ставим, - мерзнем, одним словом. Уже американцы на лыжах поднялись, утоптали быстренько лыжами площадку, поставили палатку, и они в домике. А мы все еще на улице. Наконец, решили завтра ставить третий лагерь, а послезавтра наверх, надеемся, что два дня погода постоит.

Быстро поставили палатку, устроили внутри передовую культуру быта и пошли на званый ужин в Red Fox. Там сегодня угощали Mountain Huts. А мы принесли 9 конфет и 8 кусочков колбаски. Русские - жмоты, наверное. Вчера нас кормили венгры, сегодня прибалты. Стыдно, господа!

Сегодня на подъеме ко второму лагерю вспоминала Дубаи, как там жарко, какое море горячее. Мы были там три года назад один день по пути из Каракорума домой. Как тогда, готовясь к Броуд Пику, я нашла ребят – россиян, которые были на горе годом раньше, и пыталась выведать у них всякие для себя полезности. Руководитель ответил мне всего один раз. Тогда я нашла e-mail еще одного участника, он оказался более общительным, и я с ним несколько раз списывалась со всевозможными вопросами. Он мне даже форму для вертолетной гарантии для посольства присылал. Кстати с подачи этих ребят мы воспользовались услугами по организации экспедиции Nazir Sabir, о чем ни разу не пожалели. Потом мы сходили на гору удачно, по возвращении я написала своему консультанту краткий отчет со словами благодарности за помощь и дала ссылку на свой фотоальбом на fotoplenka.ru. В этом альбоме горная эпопея заканчивается классной фоткой – я на пляже в Дубаи. Фотка сделана по всем законам жанра – силуэт девушки на закате на фоне моря, одна коленочка согнута, головка чуть запрокинута. Эта фотка в альбоме под названием «Broad Peak 8047 m, Karakorum», оказалась самой рассматриваемой фоткой, а не какой-нибудь подъем из 2-го лагеря в третий, и не предвершинный гребень. Ведь что самое ценное в фотоальбоме о высокой горе – фотография девушки на пляже в Дубаи.

И что вы думаете, дня через три получаю от своего корреспондента письмо совсем другого тона. Типа: «Девушка, а девушка, давайте познакомимся, вас как зовут?»

- Таня,

- А меня Федя,

- Ну и дура…

А если серьезно, мой случайный корреспондент, видимо, тоже выбрал эту фотку. И она ему понравилась, а заодно и все остальные (я отбирала придирчиво, все крупные планы вполне выдерживают критику). Да еще в сочетании с фактом успешного восхождения все вместе возымело неожиданное действие. Но когда наша переписка стала принимать нежелательный для Бурундука оборот, «этот негодяй, этот режиссер Яшин» - «Я бросаю мужа, этого святого человека со всеми удобствами…» Короче, Бур прекратил все буквально одной фразой: «Если ты не прекратишь это безобразие, я ему напишу сколько тебе лет». Каков негодяй!

А он, действительно лет на 10 моложе меня. Вот так все и закончилось. Не успев начаться.

Сегодня позвонили вечером нашей кухне. Не знаю, с кем я разговаривала, но, кажется, они меня поняли: завтра третий лагерь, послезавтра попытка восхождения, иншалла, яки из АВС на 5-е число. Наш приговор. Другой попытки не будет.

Отправила смс-ку Давиду. Так по нему скучаю. Хоть смс-ку написала, пообщалась виртуально.

Сегодня в этом лагере ночуют: 2 латыша, 3 русских, 4 американца. Тенч с шерпой ушли под кулуар, они завтра собираются наверх. Вот собственно и все наши новости – переживания.

^ 01 октября. Третий лагерь. Высота 7460 м.

Поздравляем Бура с восхождением на п.Коммунизма (без 35 метров) да еще и с рюкзаком!

Все-таки мы залезли в 3-й лагерь, затащили палатки, газ, еду. Мы молодцы.

Но все, кто сегодня пытался сходить на гору (3 француза + 5 шерпов + Тенч с шерпой) достигли разных высот – от 7700 до 7900, но никто не зашел на вершину. При том, что сегодня отличная погода, небо синее, ветер слабый. С Тенчем мы встретились в не самом удобном для разговоров месте – крутой отрезок верхней части кулуара. Я поняла, что они не смогли пройти верхнюю часть гребня – ти ли карниз, то ли лавиноопасный склон.

Мы поднимались с 9-30 до 14-00. Очень неплохо. Кулуар для подъема не страшен, хотя временами крутоват. Место третьего лагеря еще тепленькое – французы только что ушли вниз. Топтать ничего не надо. Быстро поставили домики и юркнули внутрь. Попили чаю вволю, восстановили баланс. Подошел Олег, тоже к нам в гости, палатку несет Валдис, у него сегодня музыка медленная заряжена в плеер. Тем временем вершины внизу закрывают облака, день уже не выглядит таким безмятежным. Снаружи раздаются шаги командора – вот и Валдис. Первым делом чай, перекус: «Подайте, пожалуйста, вон те конфеты, очень уж они у вас замечательные».

Бур протянул ноги в сторону общего стола – валенки Тихона воздуха в помещении не озонировали. Настроение приподнятое. Я уже почти верю в гору, уверена, что ночью мы пойдем наверх.

Итак, светский раут окончен, наши гости, Олег с Валдисом, немного подхарчились (сегодня была наша очередь оказывать гостеприимство, наш домик был был поставлен быстрее), поднапились разной жидкости, и теперь надевают ботинки. Договорились выходить часа в два ночи.

Сегодня на подъеме оттачивала рассказ для мужской компании. Решила добавить предисловие. Что началось все еще четыре года назад, тогда мы сходили пару хороших семитысячников - Корженеву и Коммунизма. Народ обсуждал, что есть горы и повыше, вполне доступные нам, тогда первый раз прозвучали эти имена: Броуд Пик, Гашербурум. Сразу эти разговоры действия не возымели. Но уже осенью крамольные мысли стали все настойчивее всплывать из подсознания. Я нашла в Интернете описание первого восхождения на Броуд Пик - Герман Булль, австрийский альпинист в компании из четырех человек зашел на вершину практически в альпийском стиле в 1957 году. А через две недели после успешного восхождения Герман Булль погиб на Чого Лизе, красивой трапецевидной вершине, которую видно на Балторо отовсюду.

Решено, - Броуд Пик. Я начала искать какие-то зацепки, никогда еще не делала ничего подобного - не организовывала экспедицию. Я нашла информацию от россиян, которые ходили годом раньше, на mountain.ru, через них же списалась с руководителем. Руководитель откликнулся всего один раз. Тогда я с трудом, но нашла мыло одного из участников, который вполне дружелюбно общался и делился сокровенными знаниями. Итак, все организационные хлопоты позади, пермиты, визы получены. Мы нашли себе помощника в лице Саши, т.к. опасались идти вдвоем против такой большой горы. Нам повезло в самом начале, еще в Шарике мы встретили питерцев, часть из которых нам была знакома по прошлогодней поляне Москвина, пикам Корженевы и Коммунизма. Мы летели одним маршрутом Москва-Карачи-Исламабад. Дальше наши пути расходились, т.к. принимающие стороны были разные, расходились, но ненадолго. Во время первой же остановки после выезда из Исламабада в Скарду мы с ребятами встретились. И, можно сказать, дальше мы уже почти не расставались, т.е. все время двигались параллельными курсами. До самого базового лагеря на леднике Балторо. Базовые лагеря наши стояли в разных местах - их лагерь минутах в пятнадцати ниже по леднику, наш - у самого выхода тропы на сераки, все идущие на гору и с горы проходили мимо нас. Потекли экспедиционные деньки. У всех свои планы: акклиматизация и установка высотных лагерей. Наш помощник сдулся и оставил нас с Буром один на один с большой горой. Но нам опять повезло - год оказался юбилейным - 50 лет первого восхождения - народу собралось много, гора была вся провешена. Нам оставалось только вспомнить навыки хождения в кошках, работы с веревкой. А так же на нас оставалась рутина по установке высотных лагерей, подъему туда палаток, продуктов, газа. И заключительный выход на гору у нас совпал с питерцами, - погода не давала места для фантазии. И с согласия ребят (впоследствии выяснилось, как нелегко оно им далось) я сходила на гору с С.Дугановым и В.Белоусом. Впрочем, в тот день мы были на горе не единственные, - поднялись, наверное, все, кто хотел подняться - человек 30. Дальше вы все уже знаете.

Итак, вернемся к нашим баранам. Мы сидим в палатке третьего лагеря. Нас - пять человек. Реально на гору готовы идти четверо (Бур верен себе - собирается ждать в лагере). Сегодня народ имел отличную погоду для восхождения - ясно, отличная видимость и почти нет ветра. Но, тем не менее, на гору никто не зашел. По разным причинам, но не зашли. Что нас ждет завтра? Судя по ветру, который сейчас сотрясает нашу палатку, Shishapangma настроена решительно. Но пока расклад такой, что мы собираемся часа в три ночи выйти. Я стараюсь не думать ни о чем, просто сделать попытку завтра идти.

У Бура настроения опять пораженческие - ветер так трясет палатку, что приходится держать руками горелку, подвешенную к потолку, чтобы она не плясала от стены к стене, и вода не выплескивалась на коврик. Миски с кружками пляшут джигу, издавая жалобные звуки при встрече друг с другом. А мы готовим 2 литра воды, на "утро", которое вечера мудренее.


^ 03 октября. АВС.

Как мы вчера валили вниз! Ночью на седловину налетел товарняк. Витя всю ночь держал своего однослойного Bibler-а за хвост двумя руками. Была надежда, что это ночной ветер, который к утру сдуется, но она не оправдалась. Когда я утром вышла из палатки по необходимости, через седловину неслись облака с какой-то невероятной скоростью. Держась за оттяжки палатки, я попытала сделать пару фоток облаков, пролетающих через гребень. Из-под гребня это утро на видео снимал Тенч - его это зрелище поразило, как стороннего наблюдателя. А мы оказались в эпицентре. Ни о каком движении вверх не шло и речи, надо было грамотно и аккуратно свалить с гребня вниз на плато.

И никаких эмоций по поводу вершины в тот момент не было и в помине. И ни одно мысли о том, чтобы денек здесь подождать. Если бы мы с Буром были вдвоем, мы бы и палатку бросили, - не стали бы снимать. Но с Витей это не пройдет. Отогревая периодически руки энергичными махательными движениями, Витя с нашей скромной помощью снял палатки.

Мы связались и сделали попытку двинуться вниз. Меня поставили первой. Я идти не смогла. Стоило мне повернуться лицом в сторону движения, т.е. вниз по склону, как я тут же переставала дышать, сделать вдох в стремительном потоке воздуха, который летел в лицо с невероятной скоростью, было совершенно невозможно. Я пыталась отворачиваться, но тогда не видно куда идти. Я взмолилась о пощаде, села в снег отдышаться. Тогда вперед вышел Витя, - у него дело пошло веселее. Самое трудное оказалось перевалить гребень, выйти на склон кулуара. Несколько раз мне приходилось просить о минутной передышке для того, чтобы просто подышать. С каждым метром движения вниз ветер становился едва заметно слабее, и уже минут через 15 мы могли хотя бы дышать.

Сильный ветер сопровождал нас весь спуск до первого лагеря. Только около его палаток мы, наконец, смогли снять пуховки и рукавицы. Отпустило. И тут стало потихоньку доходить, что гора нас не пустила. Прощай, Shishapangma.

У альпинистов на этот случай есть много разных фраз-утешалочек, палочек-выручалочек, типа: Гора не пустила! Гора от чего-то отвела! Горы стояли и будут стоять! Пробую каждую на вкус - вот беда, не подходят. Все шло совершенно правильно. Была отличная акклиматизация, был отличный задел, да и с погодой почти угадали. Почему появилось это почти? В какой момент пошло не так? Нет конца вопросам. Риторическим. Друг с другом не обсуждаем. Самое главное ощущение - горечь неудачи. Нет бараки. Пропала!

Доколупались до ледопада, уже привычно прошли его за 40 минут, только кому это теперь интересно? Наконец мы на морене, снимаем кандалы, кипятим воду. Сильно высохли, валили вниз и вниз, не обращая внимания на жажду, на сбитые большие пальцы ног. Даже здесь сегодня неласково, ветер ледяной. Даже чаю не хочется, хочется уже идти вниз. Наконец, переоделись, Оставили снова снаряжение под камушком - придем за ним завтра, сегодня нам его не дотащить. И тронулись вниз. Минут через пятнадцать встретили Рама, он принес нам из АВС чай и печенье. И пытался забрать у меня рюкзак. Оказывается, они в АВС ощутили ночной перелом, и по нижнему лагерю пронесся ураган. Они за нас очень переживали, и когда увидели нас спускающимися, стали готовить встречу. Спасибо нашей кухне.

Кстати, здесь повар - не просто кухонный работник, но и администратор, он решает все текущие организационные вопросы, например, заказ яков, джипов.

В лагерь пришли около шести часов, но было еще светло. Так устали, что даже королевский ужин ( с горой свежего капустного салата!) не смогли целиком осилить. В столовой тепло - в ожидании нас повар включил грелку и протопил заранее. На эмоции нет сил. В 20-00 пошли спать.

И тут началось. Голова спать не дает, перебирает все возможные варианты развития событий. И никакие доводы разума не действуют. Я пробовала читать, - не читается, в книгу смотрю и ничего не вижу. Слонов тоже считала, - не помогает. Уснула далеко за полночь.

Утром привычные дела стали потихоньку возвращать меня к жизни. Чистка зубов, вкусный завтрак. Кухня нас балует, будто тоже понимают, как несладко было нам спуститься из третьего лагеря, не дойдя 500 метров до вершины. Мы отмечаем, что вкусно, но жизнь потеряла краски. Мы с Буром едва словом перекинулись, впору черные ленточки на рукаве повязывать. Витя держится молодцом, у него опыт больше, чаще ходишь, научаешься принимать неизбежные время от времени неудачи. У нас же такой капитальный облом впервые. Мы еще не знаем, как с этим бороться. Была у меня неудача - Чимборазо, но это было просто эпизодом, т.к. тогда Чимбо была просто в ряду других планов. И ей не было отведено отдельного местечка в моей душе. Как случилось с Shishapangma. Еще классик заметил: "Чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей". Да, Шишапангма - настоящая женщина.

За завтраком к нам зашел Валдис. Разговор зашел о второй попытке. Дело в том, что они приехали позже нас, и у них есть время до 10 числа. Это все знали итак. Но мысль, высказанная вслух, приобретает какую-то магическую силу. Мы с Буром почти не разговариваем. Вроде и не разругались, но неудача нас отнюдь не сблизила. Переживаем каждый в себе.

После завтрака пошли в Deport Camp за снаряжением. Мы с Витей пошли верхней тропой, Бур пошел низом. За два час, что мы шли до DC, у меня в голове полностью сложился дальнейший план наших действий. Который я изложила Вите перед самым лагерем:

- Мы переносим яков и джипы на 4 дня; завтра - 1-й лагерь, послезавтра - второй; 6-го пробуем сходить на вершину - должна быть погода, сильный ветер долго не дует. Идем вдвоем налегке с одной маленькой палаткой, в лагерях везде остались продукты и газ. Ты сейчас мне ничего не отвечай, подумай.

К обеду мы притащили свое снаряжение из DC в АВС и разложили сушиться на солнце. Несмотря на солнце в лагере холодно, с горы дует холодный ветер. После обеда я изложила свой план Бурундуку. Он неожиданно за него схватился как за спасительную соломинку. Мы начали обсуждать подробности. Наша кухня пока не собирается сниматься и уходить с нами, - они должны ждать здесь Тамару, которая еще под Чо-Ойю и пока собирается ехать под Шишу. Поэтому вопрос только в яках и джипах. На наш вопрос сколько нам будет стоить перенести яков на другие даты наш повар Maila назвал цифры: три яка по 99$ плюс оплата погонщика 135$. Ну что ж, конечно добавляет, но сумма не выглядит устрашающей. Джипы, я думаю, еще не успели заказать.

Я почти поверила в то, что мы сделаем еще одну попытку. Ближе к вечеру из прибалтийского лагеря пришли неожиданные новости, - ребята больше наверх не пойдут, на 6-ое октября у них заказаны яки. Инициатором решения был Тенч, и они с ним согласились. Я очень удивилась, ведь они специально в третьем лагере оставили палатку, собирались подняться еще раз. Но еще большей неожиданностью для меня стал отказ Вити, когда мы за ужином стали расставлять точки над i, Витя высказался против еще одной попытки. Свое решение он объяснил тем, что у нас сейчас не хватит сил, что прошло недостаточно времени для нормального восстановления. Кроме того он совсем не так как я уверен в погоде.

Ну что ж, похоже надо принять неизбежное. И, тем не менее, я легла спать с надеждой в душе, что когда Витя утром увидит Shishapangma спокойной и безмятежной, он изменит свое решение. Спать-то я легла, но опять не спалось. Мои мысли - мои скакуны, не дают мне покоя, гвоздик в душе ковыряет и ковыряет. А ближе к утру вдруг стало задувать так, что я поняла, - всем надеждам конец. Никто никуда больше не идет. Только вниз.

^ 04 октября. АВС. Впереди еще целый мучительный день.

Этот день надо прожить. Рядом с коварной Горой. Со своими тяжелыми мыслями. С гвоздиком в душе. После невеселого завтрака позвонила Яше. Яше поймет мои переживания, может быть сумеет сказать что-то такое, что я сама еще себе не говорила. После разговора с ним стало немного легче. Хуже всего было бы услышать нотки разочарования, их не было. Давиду боюсь звонить, боюсь его разочаровать, мне кажется, что он больше всех ждет от нас победы. Откладываю это дело на вечер.

Пошла побродить, увидев издалека приближающегося к нашей столовой Тенча, изменила курс,- не хочется ни с кем обсуждать наш облом. Так и торчала на гребне - на ветру, пока Тенч разговаривал с Мэйлой. А ему тоже спешить некуда, у них яки послезавтра, и дел уже на горе никаких не осталось.

На улице холодно, дует пронизывающий ветер, вершина кутается в прозрачное покрывало тонких, стремительных облаков. Время от времени возвращаюсь в столовую. Там сегодня целый день горит грелка, тепло. Иногда заходят ребята. Болтаем обо всем подряд, только не о Shishapangma. Посторонние разговоры немного отвлекают, но стоит остаться наедине со своими мыслями, в дело опять идет гвоздик. Нахожу очередное утешение в мысли о том, что такую немилость со стороны горы я не могу отнести только на свой счет, ведь я не одна была на горе. Впрочем, слабое утешение - тут же вспоминается анекдот о тонущем корабле: "И долго же я вас собирал на этот пароход".

Призываю на помощь здравый смысл, хватит заниматься ерундой, вот сейчас возьму книжку и почитаю!

^ Лягушка. Непальская сказка

В стародавние времена жили-были фермер с женой. Были они несчастливы, т.к. не было у них детей. Наконец бог дал им ребенка. Но счастье их было недолгим - у них родилась лягушка. Отец хотел отнести лягушку в поле, но мать сказала, что это их дитя, и она будет заботиться о нем и воспитывать как сына. Время шло, ребенок рос, он даже научился разговаривать.

Однажды, когда жена понесла мужу в поле обед, сын увязался за ней. Да потом так и стал носить обед отцу в поле. Однажды он говорит отцу:

- Почему бы тебе, отец, не завести несколько коров и буйволов?

- Но где же я их возьму? - отвечает отец.

- Попроси у короля.

- Нет, я не посмею, - возражает отец.

- Тогда я сам.

Сын прыгал целый день, пока не добрался до королевского дворца. Во дворце он обратился с просьбой к королю дать его бедному отцу несколько коров и буйволов. На что король только рассмеялся и отмахнулся от лягушки. На следующий день все коровы и буйволы короля перестали давать молоко. Тогда царь позвал астролога. Астролог думал-думал и в конце концов объяснил царю, что в этом виноват некто, кто недавно обращался к нему с просьбой и ушел неудовлетворенным. Царь вспомнил о лягушке и велел позвать ее. Как только он пообещал подарить дюжину коров и буйволов отцу лягушки, весь его скот снова стал давать молоко.

Через некоторое время сын - лягушка попросил отца просить для него руки старшей царской дочери. Отец опять ответил: "Я не смею". Тогда сын снова сказал: "Я сам".

Он прыгал целый день и наконец добрался до дворца. Здесь он, недолго думая, попросил царя отдать за него старшую его дочь. Царь в гневе выгнал лягушку. И на следующее утро обнаружил, что красивый старый пруд перед дворцом высох. Царь снова позвал астролога, и то после долгих раздумий заявил, что в этом виноват тот, кто пришел к царю с просьбой и ушел неудовлетворенный.

Царь снова вспомнил о лягушке, велел позвать ее и дал слово выдать свою дочь замуж за лягушку. Как только слово было дано, пруд тут же наполнился водой. А глаза принцессы - слезами. Но делать нечего, слово царя - закон. Через некоторое время наступил срок свадьбы, и наконец молодые остались одни. И тут лягушка сбросила лягушачью кожу и предстала перед молодой женой в виде бога Нараяна. Но муж просил жену хранить секрет, и никому об этом не рассказывать.

После нескольких дней принцесса пришла во дворец к отцу - погостить. Ее сестры дразнили ее лягушачьей женой. И когда она вернулась в мужний дом, и вечером снова ее муж сбросил лягушачью кожу, жена схватила ее и бросила в огонь. И тут же муж пропал бесследно, оставив жену наедине с ее судьбой...

Меня совершенно заворожил финал этой сказки, лягушки-царевны на непальский лад. Он мне показался чересчур безжалостным и категоричным - наедине с ее судьбой. Просто мороз по коже...

Вот, собственно и весь рассказ о нашем путешествии в Тибет. Остальное - лишь долгая дорога домой. Заключительную часть я дописывала в самолете Fly Dubai, вечерний рейс Катманду-Дубай.

Сегодня пятница, вечер, мы сели в самолет на один день раньше предполагаемого срока. Уж очень хотелось поскорее добраться до дома.

Прошедшие дни вместили в себя бегство из базового лагеря, на вторую попытку мы так и не решились. Еще вечером 4-го октября в лагерь пришли яки. Среди них мой любимый, похожий на Шишу-кошку. Яки пришли и к нашим прибалтам. Нам устроили ранний подъем и ранний завтрак. Глубокого смысла этого действия я не поняла. Мы с Буром вышли самые первые. Пошли вдвоем, - я к общению неспособная. Гора с утра казалась спокойной, часам к 10-ти ее опять затянуло. И вообще, это было невыносимо каждую минуту оглядываться и смотреть на гору - а как там, на Shishe, сердится ли еще или успокоилась? Настроения в этот день не было никакого. Я сама от себя не ожидала такой мизантропии.

За 4 часа мы спустились в Chineese Base Camp. За время нашего отсутствия там появилась тибетская семья, они держат чайный домик. В ожидании яков мы зашли внутрь. Нам предложили напитки разные - от чая через пиво к чангу. Начали с пива, потом отдельные геологи перешли на чанг (Бур с Валдисом). А яков все нет. Уже джипы приехали, а яков нет. Часа три их ждали, наконец, пришли. Нам достался джип-пикап, быстро погрузили рюкзаки внавал в кузов и поехали. Повару с помощником напоследок досталось типсов - Бур щедрый.

Поехали уже довольно поздно. Нам предстояла дальняя дорога, - спуск до Дзангму, что почти на границе с Непалом, на высоте 2500 м. До самой границы хороший асфальт. Вскоре за Ниаламом въехали в зону леса, - теплый влажный субтропический воздух насыщен забытыми ароматами. И повсюду зелень, много зелени. Ниалам проехали в сумерках, потом на дорогу опустилась полная темнота.

Дзангму полон людей, народ массово валит с Чо-Ойю. Нам едва нашлось место в гэстхаузе - две комнатки под самой крышей. Ребята приехали минут через 15 после нас, им уже достался пятиместный номер. Очень хотелось помыться, я уже стесняюсь снимать шапку. Но хозяин сказал, что столовая закрывается через 20 минут, - здесь китайское время - на 2 часа вперед против нашего, расчетного, добро пожаловать обратно в Китай. Пришлось выйти к ужину грязными. Едва мы устроились за столом, как приехали ребята. Они завернули в столовую прямо с рюкзаками. Нам накрыли общий стол. Еда незамысловатая, но вкусная - рис, капуста, шпинат, грибы, из напитков - пиво. Ужин включен в проживание. Вокруг горело-обветренные лица, характерное покашливание и пошмыгивание.

Долго мы не рассиживались, помыться все же хотелось не меньше, чем покушать. А потом залечь спать на настоящую кровать, на ножках, с постельным бельем. Как же я была рада тоненькой струйке кипятка, текущей из бойлера в ванной. Мои душевные терзания совершенно не давали мне спать последние три ночи, в лагере. Здесь все отступило перед кроватью с простынями, последние ночи в лагере спальник был уже немил. Нет цели, во имя чего терпеть лишения? Продавленная кровать командировочного номера с серыми простынями в маленьком городке на границе Непала и Китая показалась королевским ложем. Ночью в городке прохладно, хорошо, что одеяла толстые, я даже под толстым одеялом подмерзла.

Утром мы едва проснулись к завтраку, хотя он и был не ранний. Завтракаем, грузим вещи в джип. Впереди увлекательное приключение - пересечение китайско-непальской границы. Перед нами в очереди все те, с кем мы терлись вечером и утром в гэстхаузе, и кроме альпинистов еще есть народ, например велосипедисты прямо с великами стоят в очереди. Иногда сквозь нас проходит толпа местного населения - женщины с поклажей на голове. Это носильщики, которые переносят все! грузы через границу. Редкая грузовая машина пересекает границу, видимо есть там какие-то подводные камни. Главный грузопоток организован там следующим образом: с китайской стороны подъезжает автомобиль к границе. Весь груз тут же раскидывается на хрупкие женские плечи и переносится мимо таможни, за воротами таможни грузы грузятся уже в непальский транспорт и везутся дальше к общему удовольствию.

Вот и мы, выйдя из здания границы/таможни, зашли в кафе, которых пруд пруди на непальской стороне. Там мы сели за столик и не спеша заполнили анкеты на получение непальской визы, прихлебывая кофе/пиво. Пока боец, встречавший нас с этой стороны границы, менял наши анкеты с прикрепленными к ним баксами на визы в паспортах, мы заказали себе еще пива, любимый расклад Бурундука: "Куда оно, нафиг, денется".

Когда мы уже начинаем задумываться о том, что стоит перекусить посерьезнее, наш агент приносит паспорта со вклеенными непальскими визами, грузимся в джип, но уже с правым рулем (мы успели забыть, что в Непале левостороннее движение) и уезжаем. Непальской границы мы даже не видели. Дорога от Кодари (непальская граница) до Катманду не выглядит длинной – на карте. Тот самый случай, когда близко не значит быстро. Поначалу дорога очень живописна - она вьется вдоль глубокого ущелья, вместе с рекой спускаясь с гималайских высот в непальские долины, водопады то и дело срываются со склонов, частенько встречаются колоритные деревушки. Теплеет с каждой минутой. Дорога оказалась не близкой. Чем ближе к Катманду, тем медленнее мы движемся. Плотность застройки растет растет по мере приближения к Катманду. И с каждым километром становится все труднее дышать. Наконец, когда в каком-то пригороде Катманду мы попадаем на многокилометровый ремонт дороги, я вспоминаю про свой шелковый платочек и натягиваю его на нос.

В Катманду движение просто ужасное - месяц без машин отучил нас от этих монстров, сущие исчадия ада, дымят, шумят, воняют. Правда, совершенно удивительным образом они все-таки едут, не быстро, но едут, вопреки здравому смыслу. Правила наоборот, если, к примеру, боковая дорожка примыкает к основной, так по этой боковой машины въезжают на главную без страха и упрека, практически не притормозив, типа, раз они должны уступать, значит их надо пожалеть и пропустить. А если вдруг по какой-то причине все встают, тут же все жмут на дудку. Поднимается такой шум, что снова все начинают ехать, как-нибудь, лишь бы не было этого ужасного шума. А увидев на следующий день Катманду чуть сверху (от ступы Сваямбунатх), мы были поражены отсутствием улиц в нашем понимании этого слова, - улиц как дорог. Город совершенно не приспособлен к современным реалиям, - автомагистралей нет.

Итак, к трем часам мы добрались до отеля - измученные дорогой и голодные. И все же это Катманду, здесь тепло, много людей в шортах и юбках, есть отели и рестораны и даже, как выяснилось, ночные клубы. И хотя наша встреча омрачена неудачей, я этой встрече рада. Что ни говори, но от жизни в палатке на 5,5 тысячах метров все-таки устаешь. И вдвойне устаешь, если нет в конце радости победы.

Но и два дня в Катманду оказалось много. На Дурбаре были, на Сваямбунатхе обезьян погоняли. Куда-то ехать и дышать в пробках разнообразными выхлопами не хочется. От сувенирных лавочек и магазинчиков уже тошнит. Только в книжных можно как-то провести время, листая книжки, которые дома можно купить только на e-bay.

В книжке Месснера "14 восьмитысячников" я наткнулась на фотографию Месснера с Назир Сабиром, времен первых восхождений на пакистанские гиганты. Назир Сабир - один из самых знаменитых пакистанских альпинистов, он первый из пакистанцев поднялся на К2. Сейчас он - владелец туристического агентства, организующего экспедиции к этим вершинам. Услугами его фирмы мы пользовались в Пакистане. Так вот, Назир Сабир на фото ужасно молодой и ужасно бородатый, такой черный. Я едва могла узнать в юноше того солидного мужчину, встречавшего нас в Пакистане три года назад, нынешнего президента Alpine Club Пакистана. Это он три года назад проводил с нами в отеле целые дни напролет, только бы мы не болтались по улицам Исламабада, где было тогда очень неспокойно, и только что прогремел взрыв в Красной мечети.

Ужинали мы всегда совместно с нашими латышскими друзьями. Однажды нашли весьма колоритное местечко - ресторанчик с внутренним двориком, там по вечерам в качестве сопровождения ужина предлагаются национальные танцы. Мне там очень понравилось. Мы даже затеяли спор о роли национального танца в культуре разных народов и особенностях национального танца. Благо компания была многонациональная, каждый мог что-то рассказать.

Валдис принес к ужину последнюю банку тушенки, оставшуюся у них от высотной еды. Мы торжественно вскрыли ее при помощи местного консервного ножа, выложили на блюдо и съели под благоговейное молчание застывших вокруг официантов, - Валдис объяснил им предварительно смысл сего действа.

После ужина Остапа понесло. В данном случае в роли Остапа выступал Валдис. Мы неслись за ним молча по темным улицам Тамеля в поисках достойного заведения, вернее любого заведения, способного предложить нам живую музыку. И Валдис его нашел, ночной клуб по-непальски. Устроил нас там уютно и даже с видом на музыкантов (вернее я видела ноги солиста, который почему-то пел сидя). Рядом с нами устроилась смешанная компания, непальский джентельмен крутил косячок, что Валдис поначалу бурно комментировал, пользуясь тем, что в Катманду редко кто знает русский. Потом начал шумно вдыхать чужой дымок, мечтательно приговаривая: "Гаш, гаш...". А когда непальский джентельмен предложил затяжку, не отказался. Тут мы его потеряли, вернее он нас, мы пошли спать, эх не приспособлены мы, кролики, для лазания. Не сидится нам в ночных клубах с косячком, как-то все больше побазарить тянет... Кстати музыканты, сыграв пять произведений, замкнули круг, - больше у них в репертуаре ничего не было, а народ вокруг нетребовательный, музыка есть, и хорошо...

Но с Валдисом на следующий день было все в порядке, вернее, когда я встретила днем Олега в Тамеле, Валдис еще с кровати не вставал, но хотя бы был дома.

Нам удалось поменять билеты, мы улетали на один день раньше. На прощание я купила в Катманду книжку его святейшества Далай Ламы "Моя земля, мой народ". Может быть почитаю дома, долгими зимними вечерами, а почитав, пойму наконец, почему так притягивает людей Тибет, что за загадка таится в этой неприветливо красивой суровой земле.

А в Дубаи мы снова заехали, искупались в Аравийском заливе, только теперь купание случилось не на закате, а на рассвете. И фотографии получились другие.


Вот и весь рассказ про бараку. Остается по-прежнему непонятно, потеряли ли мы свою бараку. Или это барака уберегла нас от чего-то, не пустив на гору. А может быть это барака дает нам шанс еще одной встречи с Тибетом.


А это мы (восходители):




Ира





Бурундук





Витя