velikol.ru
1

Дмитриева Ольга Петровна,

кандидат филологических наук,

учитель русского языка и литературы МОУ СОШ №1

(г. Россошь)


«И ЗЕМЛЮ ЗАНОВО ОТКРЫЛ Я…»

Своеобразие пейзажа в лирике А. Прасолова

Поэт – это художник. Художник слова, и потому не может не откликнуться, не заметить и промолчать, когда вокруг него мир бушует разноцветьем красок, пейзажей, мыслей, чувств, действий. Поэт остро реагирует на малейшие изменения в нем, особенно чутко реагирует он на события трагические, насильственные, разрушающие. Что не может не сказаться на его мировоззрении и миропонимании, в конечном итоге, - на его творчестве.

Алексей Прасолов – поэт милостью Божьей – и творческой, и жизненной биографией демонстрирует собственное мятежное и страдающее «я», одинокое, недоступное всякому… Даже не демонстрирует, а просто выражает – в стихах, о которых практически во всех исследованиях поэтического наследия А. Прасолова говорится, что их, прасоловские стихи, нельзя слушать, их надо читать, читать вдумчиво и медленно.

Многие считают Прасолова поэтом трудным, тяжелым для восприятия, но это не удивительно, ведь он дерзнул на то, о чем другие предпочитали молчать: раздвинуть границы мирозданья, осмыслить свой век, осмотреться во вселенной.

Мир поэзии Алексея Прасолова вмещает не только землю, небесный купол, человеческую душу и мысли, он вбирает в себя космос, мироздание, вселенную. И целую собственную жизнь. Поэтому пейзаж в его лирике безграничен и многообразен, как этот мир, и также надломлен и расколот («…Мир в ощущении расколот…»).

Отсюда в пейзаже рядом травинка, нежная и тоненькая, и каменные грани, которые режут ветер «на два ветра», пустырь в бурьяне и кружево мостов, сверкнувший луч и непроглядный мрак... Поэтическая картина Алексея Прасолова будто пронизана противоречием борьбы и покоя, жизни и смерти, прогресса и беды, тьмы и света.

Вдохновение поэта Алексея Прасолова питало два события, что стоят в основании его стихов: «война и научно-технический прогресс». Об этом пишет профессор В.М. Акаткин в своем статье «Жестокие глаголы. Алексей Прасолов» (Акаткин, 1996, с.164). До глубины души пораженный такими равнозначно мощными разрушительной и созидательной силой человечества, он до конца дней своих будет пытаться найти компромисс между ними, примирить их.

Общую тональность лирики А. Прасолова определила война. Она, как раскаленная молния, от которой нельзя спастись и укрыться, расколола мир пополам. Удивленными детскими глазами он увидел, что зеленые, золотые, солнечные и небесные краски родной деревни, дома и поля за ним поглотили краски войны: черные, серые, огненные. И все это на фоне или белого снега во время оккупации, или под вспышками горящего дома.

Отсюда в прасоловском пейзаже контрастные краски. Сначала может показаться, что их лишь две: черная и белая, бескровная («На берегу черно и пусто…», «Кладут и кладут их рядами Сквозных от бескровья людей…», «Для него в этом мире как будто два цвета – Только черный и белый…», «Черная буря идет по земле…» и т.д.). Наверное, из-за жуткого контраста возрастает трагичность военного пейзажа: на белом снегу – черные тела погибших, обугленные остовы машин, и алым глазом укоряюще и безнадежно – что еще ужасней – горит рубиновый перстень на мертвой руке мертвого человека…

Со временем в его стихах появится калейдоскопичность, «сшибка мрака и света, живого и мертвого» (Акаткин, 2005, с.4), это приметы нового времени, наполненного катастрофами и конфликтами. Детские годы Прасолова прошли через «огненную купель войны, отсюда эти взрывы», «вспышки», «выстрелы», «штыки», отсюда «обнаженная полюсность его сознания. Отсюда всевластная поэтика контраста в его стихах» (Акаткин, 2005, с.5).

Но все-таки своеобразным контрастом небытию, которое воплощает собой, в первую очередь, война, яростным выпадом против него в поэзии Прасолова выступает рождение, появление на свет – будь то ласточка, травинка, вообще все живое! Тогда мир становится цветным, т.е. живым («…тонкими зелеными струями осень бьет упорно из земли…», «мрак лучом неистовым расколот…», «память вспышкой озарила…» и др.). И снова все это напористо, взрывчато, быстро, так что некогда опомниться, оглядеться, помечтать. Именно в подобном мире, стремительном, но естественном и по-своему гармоничном, существует умиротворение и надежда, чистота и жизнь.

В осеннем поле и в лесу,

С янтарным утром шествуя,

Я к людям душу донесу

Прозрачной и торжественной.

Не менее богатый источник противоречий для Алексея Прасолова – эпоха научно-технического прогресса. С одной стороны бесспорен факт восхищения и признания им природных преобразований. Но с другой – все чаще слышится нота сомнения и раздумий поэта-философа: что все-таки сделал человек? Какой останется и уже остается земля без проселка, без пустыря с бурьяном, но с распотрошенной горой, с расступившимся перед поездом лесом (хотя там еще идиллически не умолкает птичье пение)?

В.М. Акаткин называет Алексея Прасолова редким мастером индустриального пейзажа (Акаткин, 1996, с.166), «…в котором соединилось природное и рукотворное: … и разламывающий небеса рев самолета, и пенье крохотной птахи, и прорва карьера, и звезда в бездонье неба» (Там же). Тем не менее, прасоловские пейзажи далеки от благодушия и умиротворенности. Напротив, в его стихах мир остается грозным, находящимся в тревожном ожидании, а человек – беззащитным перед силами стихии. Вместе с поэтом мы видим гибельный пейзаж: погубленного безумием сил и скоростей человека, раздавленную собаку, мимо которой, не заметив ее, торжественно проходит колонна машин, «отчаянные измеренья», «бездну», «разымчивость и горечь» и т.д.

Уже заря пошла на убыль

И с желтым облачком свела

И черный крест, и черный купол,

И черные колокола.

Единственный выход для человека, исчезающего под временем, надвигающимся на него словно танк, – духовная собранность, обуздание стихии волей и РАЗУМОМ («Давай с тобой доверимся на свете В стихии – чувству, в остальном – уму…»). По Прасолову, человек должен занять центральное место в мировом пейзаже, стать разумным и рачительным хозяином на своей земле, умело преобразовывая ее, грамотно используя достижения научно-технического прогресса. Только тогда реально возможна «очеловеченного мира очеловеченная власть» (Прасолов, 2005).

Пейзаж в поэзии Прасолова своеобразен и труден, впрочем, как и личность самого поэта (по воспоминаниям современников), в нем главное – это стремление всюду увидеть основное, корневое, уметь представить за лесами дом. Стихия прасоловского пейзажа – контуры, эскизы, но не теплота подробностей, здесь прерывистость линий, аскетизм и порывистость образов: всплески рук, изломы бровей, летящие по ветру волосы («Летучий гром – и два крыла за тучей…», «И все сожмется комом чутким, Заколотившимся в груди», «Но слышишь ты, стремясь и мучаясь, как верен сердца скрытый ритм!..», «Два луча – девичьи руки…» и т.д.).

Если ко мне ты захочешь,

Дай лишь доверчивость рук, –

Камень, холодный на ощупь,

Сердцем окажется вдруг.

Поэзия стала для Алексея Прасолова не только призванием и самоспасением, но и рывком в запредельные дали, на новые высоты мышления. Он надеялся, что стихи поднимут его туда, куда пробьется только луч света, где будет возможно обрести духовную свободу: «Мне мало видеть хлеб, мозоли, тяжесть труда – мне нужен Мир, Век, Человек» (Прасолов, 2005, с.5). Поэтому в его пейзажах так много пространства, именно здесь разгуляется стихия, ей не будет тесно. Мало того, стихия природы и стихия души вызваны поэтом, чтобы напомнить всем нам, всему миру о собственном несовершенстве, о губительном для нас застое и омертвении чувств и мыслей.

Он ушел рано, словно не выдержав этого самого застоя, которого так боялся… Но пейзаж в поэзии Алексея Прасолова, своеобразный, изломанный и кричащий, постоянно возвращает нас на землю, которую «заново открыл» сам поэт, от которой «дорога все к небу да к небу…», где «могуче веет дух былинный», и к которой хочется «по-древнему припасть…». Кроме того, оставляет возможность ощутить «вещую близость следа к облакам и светилам», «нетерпеливый трепет звезд», «непонятное сердцу мгновенье».

В одной из внутренних рецензий Прасолов высказывает глубоко волновавшие его мысли: «Настоящее творчество – едино, талант не делится на сборники». Эта путеводная звезда таланта не только помогала Алексею Тимофеевичу в трудных творческих и житейских ситуациях, она подарила нам поэта, который нашел гармонию в бушующем мире и страдающей душе. Он оставил нам надежду.

Какая б мука ни томила нас –

Она отступит – и в рассветный час

Предстанет мир, очищенный, как совесть.


ЛИТЕРАТУРА

Акаткин В.М. Жестокие глаголы. Алексей Прасолов // В.М. Акаткин. Живые письмена. – Воронеж, 1996. – С.192.

Акаткин В.М. В поисках утраченного солнца // Прасолов А.Т. На грани тьмы и света. – Воронеж, 2005. – С. 240.

Будаков В.В. Одинокое сердце поэта // В.В. Будаков. – Воронеж, 2005. – С. 224.

Нестеров А. Листая дни назад… // Литературный журнал «Петровский мост». www.petrmost.lpqzt.ru

Прасолов А.Т. На грани тьмы и света // А.Т. Прасолов. – Воронеж, 2005. – С. 240.

http:// er3ed.qrz.ru//prasolov (сайт Лучшие русские поэты и стихи»).