velikol.ru
1


1. Можно ли в учении Маркса

найти ответы на вызовы нашего времени?

Какой вклад в науку внес Карл Маркс? Какое бытие отразилось в сознании Маркса?

Закон прибавочной стоимости: важно, не как получают прибыль, а как считают.

Чем отличается рыночная экономика от капиталистической? Что движет

инновациями? Рынок...но это - не к Марксу. Материализм и реалии капитализма.


Призрак национальной идеи бродит по России. В условиях кризиса он обретает до боли знакомые очертания и начинает напоминать о другом, коммунистическом призраке, который забрел на русскую землю и материализовался в 1917 году. В июле 2009 года на встрече с президентом РФ Д.А.Медведевым лидер российских коммунистов Г.А.Зюганов отметил повышенный интерес в Европе к трудам классиков марксизма. По его данным, в связи с мировым финансовым кризисом объем продаж «Капитала» К. Маркса вырос в 10 раз. Этот эпизод показали в новостях все центральные телеканалы. Можно по разному отнестись к словам Зюганова: допустим, до кризиса продавался один экземпляр в месяц, а теперь десять…. но не будем ерничать: мировой кризис действительно напомнил нам о противоречиях капиталистического развития и неизбежности кризисов перепроизводства, указанных К.Марксом и Ф.Энгельсом. В этой связи нет ничего удивительного в том, что люди начинают искать ответы на вызовы нашего времени в трудах «знатоков экономических кризисов», особенно если учесть, что многие жители бывшего соцлагеля, особенно старшее поколение, о других теориях мирового развития если и слышали, то исключительно как об идеологически враждебных.

На первый взгляд, ренессанс теоретического марксизма не представляет серьезной опасности для современного общества потребления, вкусившего запретные плоды «загнивающего капитализма» и не желающего возвращаться за «железный занавес» к экономике всеобщего дефицита и тотального государственного контроля. Тем не менее очень быстрое обнищание основной массы российских трудящихся, громадная пропасть между богатыми и бедными и другие негативные признаки классического капитализма, пришедшего на смену советскому социализму, дают пищу для размышлений о верности нового курса. Новые капиталисты-олигархи повели себя не совсем так, как от них ожидали младореформаторы: многие из них не торопятся обновлять свои капиталы, проводить модернизацию производства и заботиться о будущем страны. Вместо активного содействия реформам они сосредоточились на интенсивной эксплуатации производственных фондов, человеческих и природных ресурсов, волею случая оказавшихся в их руках, беззастенчиво вывозят капиталы за рубеж. Новая буржуазная элита оказалась антипатриотичной и циничной и это не может не вызывать ответную реакцию государства и усиления левых настроений в обществе. Хотя коммунистическая утопия по-прежнему не доминирует в общественном сознании, но ее побочные явления, такие как огосударствление всех сфер жизни: в экономике - создание государственных корпораций и поддержка госмонополий; в политике – ставка на административный ресурс, всевластие бюрократии, контроль за СМИ, ограничение свобод («суверенная демократия») – в современной России начинают принимать характер национальной идеологии. Наблюдая это, следует признать, что вопрос, в каком направлении нужно двигаться российскому обществу, с повестки дня не снят.

Новые-старые явления в нашей жизни требуют осмысления и теоретического обоснования. В нашем исследовании мы последуем совету товарища Зюганова и обратимся к первоисточникам марксизма-ленинизма, главным из которых конечно же является «Капитал» Карла Маркса. Посмотрим, насколько материалистический метод исследования закономерностей капиталистического способа производства приблизил Маркса к истине и чем могут быть полезными его изыскания для оценки нынешнего кризисного состояния мировой экономики.

Какой вклад в науку внес Карл Маркс?


Советскими поколениями людей учение Маркса воспринималось как идеологическая нагрузка к получению высшего образования и перспектив карьерного роста. «Истмат» и «диамат» сдавали на экзаменах в институте, в аспирантуре в качестве кандидатского минимума, в университете марксизма-ленинизма, куда направляли по разнарядке и т.п. (автору «повезло» дважды закончить философский факультет Университета марксизма-ленинизма: первый раз – по комсомольской разнарядке, второй – по партийной). При этом всегда крайне велик был соблазн довериться советским пропагандистам и многочисленным штатным исследователям трудов теоретиков марксизма. В самих первоисточниках мы старались в основном найти удобные цитаты, подтверждающие уже известные истины, дабы доказать свою научную подкованность. В последствии стимулы к чтению классиков и вовсе отпали: неудавшийся эксперимент с социализмом в СССР в глазах многих перечеркнул все наследие марксизма-ленинизма. Но история, как известно, имеет привычку повторяться, а потому классическое наследие марксизма еще рано сдавать в архив.

Историки по-разному относятся к Карлу Марксу: одни считают его великим мыслителем, другие - авантюристом и масонским идеологом. «Человек, впервые давший социализму, а тем самым и всему рабочему движению наших дней научную основу», - с такой характеристики начал Ф.Энгельс свою статью, посвященную шестидесятилетнему юбилею соратника. Тем не менее даже единомышленники упрекали Маркса и Энгельса в том, что они не оставили какого либо итогового документа с кратким и системным изложением своих взглядов и выводов. Главный труд Маркса «Капитал» изложен очень сложным и витиеватым языком, простейшие вещи у Маркса описаны многосложными предложениями – чуть ли не на полстраницы каждое. Трудно проследить логику мыслей автора, не всегда даны четкие выводы, непонятны цели изложения некоторых абстрактных рассуждений. Выдвигая какой либо тезис, Маркс нередко основывается на абстрактных и спорных допущениях («допустим дана прибавочная стоимость 100%» - кем дана? на каком основании?), пользуется в основном непродуктивным дедуктивным методом. Там, где, казалось бы, описывается чистая экономика, вдруг без очевидной логики следуют сугубо политические выводы. Таким образом Маркс создал, можно сказать, идеальные условия для интерпретаторов и комментаторов, причем как для коммунистических, так и для буржуазных. И те, и другие в его трудах при желании могут найти подтверждение любым самым смелым доводам: например, в пользу необходимости немедленного уничтожения капитализма, т.к. он ведет к обнищанию пролетариата; или, наоборот, в пользу его дальнейшего развития, поскольку оно приводит к росту производительных сил общества. В этой связи полезно обратиться к работам Ф.Энгельса, в которых он пытается придать системность рассуждениям Маркса, выделяет главные тезисы.

Задавшись вопросом: что является главным вкладом Маркса в науку, обратимся к речи Ф.Энгельса на могиле Маркса (1883г.). Подводя итог жизни и деятельности своего соратника, Энгельс выделил два главных достижения Маркса: материалистическое понимание истории и теорию прибавочной стоимости. «Подобно тому, как Дарвин открыл закон развития органического мира,- говорит Энгельс, - Маркс открыл закон развития человеческой истории…». Суть его заключается в том, что материальная деятельность человека является определяющей по отношению к его политическим и нравственным воззрениям. «Тот до последнего времени скрытый под идеологическими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т.д.; что, следовательно, производство непосредственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиозные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены, - а не наоборот, как это делалось до сих пор».

«Маркс открыл также особый закон движения современного капиталистического способа производства и порожденного им буржуазного общества. С открытием прибавочной стоимости в эту область сразу была внесена ясность, в то время как все прежние исследования как буржуазных экономистов, так и социалистических критиков были блужданием в потемках». «Двух таких открытий, - подводит итог Энгельс, - было бы достаточно для одной жизни». Отнесемся с максимальной серьезностью к этим выводам Энгельса и остановимся на их анализе.


Какое бытие отразилось в сознании Маркса?


Впервые основные черты исторического материализма К.Маркс изложил в ранней философской работе «Немецкая идеология» (написана в 1847г., но при жизни Маркса не издавалась). Приводим «Резюме материалистического понимания истории», как его понимал автор: «Итак, это понимание истории заключается в том, чтобы, исходя именно из материального производства непосредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным способом производства и порожденную им форму общения - т. е. гражданское общество на его различных ступенях - как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность гражданского общества в сфере государственной жизни, а также объяснить из него все различные теоретические порождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т. д. и т. д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно будет изобразить весь процесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами). Это понимание истории, в отличие от идеалистического, не разыскивает в каждой эпохе ту или иную категорию, а остается все время на почве действительной истории, объясняет не практику из идей, а идейные образования из материальной практики и в силу этого приходит также к тому выводу, что все формы и продукты сознания могут быть уничтожены не духовной критикой, не растворением их в "самосознании" или превращением их в "привидения", "призраки", "причуды" и т. д., а лишь практическим ниспровержением реальных общественных отношений, из которых произошел весь этот идеалистический вздор, - что не критика, а революция является движущей силой истории, а также религии, философии и прочей теории…»

Таким образом Маркс еще в молодости (после разрыва с младогегельянцами) ясно определил свою позицию как последовательного материалиста, не признающего движущих сил истории, не связанных с экономическими интересами. Состояние гражданского общества он прочно связал со способом производства. Но любопытно и то, что в отличие от более поздних воззрений, молодой Маркс назвал порождением производства не классовое, а гражданское общество. Этот важный тезис Маркса коммунистические идеологи предпочитали не комментировать, однако в наше время понятие «гражданское общество» вошло в обиход самых последовательных антикоммунистов. К данному парадоксу мы еще вернемся, а пока обратим внимание на очевидное противоречие в материализме Маркса, которое сразу же бросается в глаза: Можно ли считать научным открытием метод, ограничивающий сам процесс познания и логику научной мысли искусственными рамками? Разумеется, нет, - ответит любой непредвзятый ученый. Но нам такого ответа будет недостаточно – ведь речь идет об «учении, перевернувшем мир». Чтобы понять логику Маркса, попробуем, руководствуясь его же принципом, выяснить, какой материальный интерес был у самого основателя исторического материализма и у его последователей?

По Марксу бытие определяет сознание, сознание является лишь отражением бытия. Исходя из этой формулы, во всех исторических явлениях он находил материальную основу и вел непримиримую борьбу с немецкими философами-идеалистами, выводившими свои законы из идеалистических представлений о мире. В «Немецкой идеологии» Маркс характеризует «несостоятельность всего прежнего, идеалистического понимания истории, в особенности немецкой послегегелевской философии» следующим образом: «Все прежнее понимание истории или совершенно игнорировало эту действительную основу истории, или же рассматривало ее лишь как побочный фактор, лишенный какой бы то ни было связи с историческим процессом… В то время как французы и англичане держатся по крайней мере политической иллюзии, которая все же наиболее близка к действительности, немцы вращаются в сфере "чистого духа" и возводят в движущую силу истории религиозную иллюзию. Гегелевская философия истории - это последний, достигший своего "чистейшего выражения" плод всей этой немецкой историографии, с точки зрения которой все дело не в действительных и даже не в политических интересах, а в чистых мыслях».

Откуда же появились идеи «чистого духа», «религиозные иллюзии» как движущая сила истории? На какой материально почве возник идеализм и образовались два непримиримых лагеря ученых – идеалистов и материалистов, если учесть, что «бытие» их ничем особым не отличалось? Жили они в одной стране, Германии, получали знания в одних и тех же университетах, доходы получали в основном от преподавательской деятельности и печатания своих трудов, но их бытие в пику теории Маркса отразило совершенно разные типы сознания. Маркс не мог обойти вниманием это противоречие и решил его не мудрствуя лукаво: просто зачислил оппонентов в лагерь идеологов буржуазии, особо не вдаваясь в детали их бытия, а свое мировоззрение связал с интересами пролетариата. Но мы не можем так вульгарно обращаться с материалистическим методом и продолжим поиск материальной основы, на почве которой возникло пролетарское сознание самого Марса и его единомышленника Энгельса (поначалу Маркс сам был идеалистом и писал докторскую диссертацию, будучи приверженцем видного представителя идеалистической немецкой философии Гегеля).

Из биографических данных известно, что оба классика не были выходцами из рабочих семей и не испытали ужасов капиталистической эксплуатации. Более того, по признанию самого Ф.Энгельса в Союзе коммунистов, от имени которого в 1848 году был выпущен «Манифест коммунистической партии», не состояло ни одного пролетария – были ремесленники, но по своему социальному статусу они были ближе к буржуа, чем к рабочим (Ф.Энгельс, «К истории союза коммунистов»). Если допустить мысль о том, что товарищи ученые были искренне озабочены бедственным положением рабочих и с их судьбой связывали свои надежды на построение коммунистического, т.е. идеального общества, то такой ход мыслей будет свидетельствовать скорее об идеальных, а не материалистических представлениях о действительности. Следуя материалистической логике, мы неизбежно должны прийти к выводу о том, что у Маркса был свой какой-то материальный интерес (некое бытие, определившее его сознание), другими словами, был заказ. Можно допустить, что такой заказ мог появиться не сразу, а после того, как стало ясным, к каким практическим результатам могли привести призывы к коренному переустройству общества с помощью диктатуры пролетариата. Как не крути, но этот путь логически приводил к установлению мирового правительства, о чем страстно мечтала (и продолжает мечтать) «мировая закулиса».

Думается, коммунисты вряд ли согласятся с нашей логикой, приведшей к мысли о наличии каких-то тайных корыстных побуждений в деятельности теоретиков исторического материализма. Однако тот факт, что Маркс как философ был далек от объективности, отрицать невозможно. Сошлемся на слова Ленина, приведенные им в фундаментальном труде «Материализм и эмпириокритицизм»: «Маркс и Энгельс от начала и до конца были партийными в философии, умели открывать отступления от материализма и поблажки идеализму и фидеизму во всех и всяческих «новейших» направлениях». Теоретики коммунизма не уставали утверждать о том, что их главная мировоззренческая задача - доказать историческую роль пролетариата как могильщика капитализма и ликвидатора всех несправедливостей, царящих в классовом обществе. Эту «партийность» особо подчеркнул и Энгельс в своей речи на могиле Маркса: «Ибо Маркс был прежде всего революционер. Принимать тем или иным образом участие в ниспровержении капиталистического общества и созданных им государственных учреждений, участвовать в деле освобождения современного пролетариата, которому он впервые дал сознание его собственного положения и его потребностей, сознание условий его освобождения, - вот что было в действительности его жизненным призванием». Обратите внимание, не поиск истины (что является главной целью истинного ученного) поставил в заслугу Марксу Энгельс, а именно пролетарскую партийность революционера. Уяснив, какие цели ставил перед собой Маркс, нам теперь будет гораздо легче ориентироваться в его взглядах, понимать логику его «научных открытий».

Закон прибавочной стоимости: важно, не как получают прибыль, а как

считают.


Когда в России началась либеральная революция 90-х годов, классиков марксизма как-то забыли – их заменили Гайдар и его команда. Оказалось, для того, чтобы организовать свой бизнес, не надо знать никакой теории – и уж тем более теории прибавочной стоимости. Ортодоксальные коммунисты могут возразить: бизнесмену может и не надо знать Маркса, а наемному работнику это необходимо, чтобы уметь отстаивать свои права и понимать, где его «кидает» капиталист. Для уяснения сущности закона прибавочной стоимости, открытого Марксом, представим диалог такого «подкованного» рабочего с современным капиталистом-работодателем.

Р. Господин хороший! Предлагаем тебе поделиться с нами, рабочими, своей прибавочной стоимостью, заработанной на эксплуатации нашего труда.

К. Да вы что, свихнулись?! Какая прибавочная стоимость, если в прошлом месяце рентабельность производства составила всего лишь 10%! Тут налоги бы заплатить, с банком по кредитам рассчитаться, а вы - поделиться. И о какой эксплуатации при такой мизерной прибыли может идти речь? Совет директоров наоборот предлагает снизить издержки за счет экономии фонда заработной платы - конкуренты на пятки наступают.

Р. Ты, буржуйская морда, нам про 10% песню не пой: получил 100% прибавочной стоимости и пытаешься нам лапшу на уши повесить!

К. Хмы….откуда вы такую цифру взяли?

Р. «Капитал» Маркса читать надо, уважаемый!

В этом и состоит фокус, предложенный Марксом: из 10% прибыли вывести 100% и показать рабочим, как их жестоко эксплуатируют капиталисты. Современный предприниматель очень удивится, узнав из «Капитала» о том, что норму прибыли необходимо начислять не на издержки производства, как это принято по бухгалтерии, а на фонд зарплаты. Скажем, в стоимости товара фонд зарплаты составил 10%, начисленная норма прибыли тоже 10%. Поделив одно на другое и переведя в проценты, получим 100% - такова по Марксу будет норма прибавочной стоимости, которую присваивает капиталист. Позвольте, возразит предприниматель, но прибыль мне приносит не только труд наемных работников, но и средства производства, сырье и прочие издержки. Чем зарплата рабочих отличается от других затрат? Почему я должен относить прибыль на фонд зарплаты, а не на все затраты? И потом о каком присвоении может идти речь – из прибыли необходимо расплатиться с кредиторами, уплатить налоги, создать резервный фонд и пр. По итогам года можно вообще сработать с убытком. Но если повезет с конъюнктурой, получу дополнительную прибыль и направлю ее на приобретение нового более производительного оборудования, сокращу персонал и тогда моя прибавочная стоимость, если верить Марксу, может возрасти до 1000%. Это же абсурд!

В самом деле при установке современного дорогостоящего оборудования возрастут издержки, связанные с его обслуживанием и амортизацией (Маркс называет эти издержки постоянным капиталом, а зарплату с прибавочной стоимостью – переменным) и одновременно снизятся затраты на эксплуатационный персонал. В нашем примере издержки по зарплате в стоимости товара в процентном отношении могут понизиться, скажем, с 10% до 1%. При той же норме прибыли в 10% норма прибавочной стоимости уже составит 1000%. Получается, что автоматизация производства, нацеленная на замещение ручного труда, неизбежно ведет к усилению эксплуатации рабочих. Теоретически полностью автоматизированной фабрикой или, например, современной мини-ТЭЦ, могут управлять три-пять наемных работников, тогда степень их эксплуатации (даже при зарплате, превышающей ставку ВИП-менеджера), выраженная по Марксу в норме прибавочной стоимости, может достигнуть миллиона процентов!

Многие положения теории прибавочной стоимости, мягко говоря, уязвимы для критики, поэтому Маркс старался избегать детального экономического анализа, применяя в основном дедуктивный метод, и на все нестыковки с реальной экономикой отвечал одним доводом: дескать, его выводы основаны на анализе глубинных противоречий капиталистического способа производства, скрытых за внешней обманчивой формой его функционирования. Например, на довод о том, что для капиталиста издержки по заработной плате принципиально не отличаются от всех других видов издержек, составляющих себестоимость произведенного товара (часть капитальных затрат в виде амортизации, приобретение сырья и топлива и др.), Маркс с присущим ему словоблудием реагирует: «Поэтому сведение различных частей стоимости товара, лишь возмещающих затраченную на его производство капитальную стоимость, к категории издержек производства, служит, с одной стороны, выражением специфического характера капиталистического производства. То, чего стоит товар капиталистам, измеряется затратой капитала; то, чего товар действительно стоит, — затратой труда. Поэтому капиталистические издержки производства товара количественно отличны от его стоимости, или действительных издержек его производства…Исследование, однако, покажет, что издержки производства в капиталистическом хозяйстве приобретают ложную видимость категории, относящейся к самому производству стоимости». Отвергая «ложную видимость категории» прибавочной стоимости в виде прибыли на авансированный капитал, Маркс излагает глубинный смысл прибавочной стоимости следующим образом. Предположим, для того, чтобы воспроизвести собственную рабочую силу (прокормить себя и семью, заплатить за жилье и т.п.) рабочему достаточно проработать 6 часов в смену. Но капиталист, купивший рабочую силу, может заставить его работать и 12 часов. При таких условиях остальные 6 часов рабочий работает на капиталиста бесплатно. Таким образом он создает капиталисту прибавочную стоимость, равную делению неоплаченного рабочего времени на оплаченное. В данном случае норма прибавочной стоимости составляет 100% (6 «бесплатных» часов делим на 6 «платных» и умножаем на 100)

Такого «научного» расклада пролетариату, как считает Маркс, было достаточно, чтобы уяснить свой классовый интерес. Но труд Маркса претендовал на большее - на политэкономическое исследование, призванное дать бой буржуазной экономической науке. Поэтому Маркс посвящает сотни страниц текста описанию основных закономерностей возникновения и развития капиталистического производства и обращения, динамике строения капитала, критическому анализу левых и правых экономических течений, приводит данные многочисленных исследований положения рабочего класса и крестьянства – одним словом, многие умные и безусловно полезные вещи, которые, по замыслу Маркса, должны подвести читателей к мысли о верности главных выводов автора. Увы, но этот путь, как нам представляется, так и не привел его к истине.


Чем отличается рыночная экономика от капиталистической?


В самой постановке нашего вопроса, на первый взгляд, заключается явная тавтология: как можно делить экономику на капиталистическую и рыночную, если оба понятия не разделимы? Но не все так просто. Дело в том, что согласно Марксу основу капиталистической системы составляет такой способ производства, при котором частная собственность на средства производства позволяет классу капиталистов эксплуатировать класс рабочих, извлекая из их труда прибавочную стоимость. Но почему же в наше время о капитализме мы почти ничего не слышим? Повсеместно в политических, экономических и социологических исследованиях используются понятия «рыночная экономика», «либеральная экономика», «потребительское общество» и т.п. И это не случайно. В несущественном, казалось бы, различии в терминах и понятиях политэкономии кроется источник коренного отличия марксистского и буржуазного подходов к выявлению и описанию закономерностей мирового социально-экономического развития. В чем суть этих различий?

Исследуя закономерности экономического развития с материалистических позиций, Маркс сделал упор на описании процесса производства товаров, основу которого составляет труд наемных рабочих. Труд является мерилом стоимости товаров, а сам он измеряется общественно необходимым рабочим временем. Последовательные критики Маркса из числа буржуазных экономистов считали, что цена товара определяется соотношением спроса и предложения, т.е. рынком. Отсюда и название «рыночная экономика». Подобно основному вопросу философии, что первично – материя или сознание, основной вопрос политэкономии можно сформулировать так: что первично – производство или рынок? Исходя из своей принципиальной позиции по данному вопросу, марксисты и рыночники создали собственную политэкономию и вывели принципиально различные экономические и социальные законы. И кто же оказался прав?

Конечно, рыночники, скажет любой современный практикующий предприниматель. Ведь он уже по своему опыту знает, что наладить производство товаров не самое главное – были бы деньги, а вот как продать произведенную продукцию в условиях конкуренции да еще и с прибылью – это реальная проблема. Любой современный инвестор или бизнесмен начинает свой бизнес с маркетинга спроса и только после изучения рынка и нахождения рыночного сегмента для своего потенциального товара принимает решение о начале задуманного бизнеса. Следовательно, рынок – всему голова. Теоретически в рыночной экономике капитализма в его классическом понимании может вообще не быть, например, все предприятия окажутся в государственной собственности или будут учреждены некоммерческими общественными организациями, а рынок, тем не менее, останется и он будет диктовать цены.

Оппоненты могут возразить: получается, что Маркс и Энгельс, написав десятки и сотни книг и статей, переведенных на многие языки и принятых на вооружение миллионами рабочих и коммунистов, морочили нам голову? Этого не может быть, скажут ортодоксальные коммунисты, - просто изменились обстоятельства и капитализм перешел в новую фазу своего развития – империалистическую, о чем писал В.И.Ленин. А в условиях империализма цены диктует не рынок, а транснациональные монополии, которые наживают свои капиталы на эксплуатации труда наемных рабочих. Да и зачем Марксу нужно было обманывать мировую общественность и посвящать всю свою жизнь заведомо ложной теории. Допустить мысль о том, что разносторонне образованный ученый, мыслитель, революционер-практик, мог просто ошибаться, мы тоже не можем, поскольку его труды основаны на богатом статистическом материале, опираются на сотни примеров, исторических фактов, сопровождаются математическими выкладками и ссылками на схожие мнения других экономистов. Как видим, аргументы могут возникнуть как у критиков, так и у последователей марксизма. Попробуем разобраться в этой интриге с помощью все той же диалектической логики.

Мы уже договорились о том, что воспринимаем Маркса с позиции его «партийности», а она требовала от него доказать рабочему классу его историческое право коренным образом переустроить общество путем свержения господствующего класса капиталистов. Будучи последовательным, как ему казалось, диалектическим материалистом, Маркс в своей экономической теории сделал упор на исследовании диалектики производства материальных благ. Согласно диалектическому методу, рассматривая любой природный или исторический процесс, мы должны в первую очередь установить причинно-следственные связи. Посмотрим, прав ли Маркс в том, что производство является первопричиной исторического развития. Для этого попробуем связать решение основного вопроса политэкономии с основным вопросом философии («что первично: материя или сознание?»). С понятием «материя» связаны материальные потребности человека, а труд не мыслим без участия сознания. Если признать первичность материи по отношению к сознанию, как это делает Маркс, то следует признать и первичность потребностей человека по отношению к труду. Поскольку рынок является производной от потребностей, а производство – от труда, то материалисты должны признать первичность рынка по отношению к производству товаров. Получается, что политэкономия Маркса противоречит материалистической философии Маркса, т.е. в философии Маркс материалист, а в экономике – идеалист.

Что движет инновациями? Рынок… но это - не к Марксу


Для проверки нашего парадоксального вывода сформулируем проблему более приземлено и предложим читателю ответить на простой житейский вопрос: что является первичным - хлеб или труд? Конечно труд, сходу ответит идеологически подкованный бывший совгражданин: чтобы добыть хлеб, сначала надо потрудиться («Труд создал из обезьяны человека», «Без труда не выловишь и рыбку из пруда»….). А если подумать и прибегнуть к индукции, которую так не любит Маркс?.. Тогда мы признаем, что сначала должна возникнуть потребность в хлебе, т.е. чувство голода и только тогда последует труд. Труд без стимула - чистый идеализм. Упоминание о материальных стимулах к труду мы находим и у Энгельса в уже процитированной нами речи на могиле Маркса. Сначала у человека или общества должна возникнуть потребность в том или ином продукте, прежде чем он превратится в товар, т.е. «простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться». Таким образом, потребность является первопричиной, а производство - следствием, и она не сводится только к пище – Энгельс не упомянул о потребности в творческом самовыражении личности, удовлетворении честолюбия и тщеславия; не стоит пренебрегать и врожденным человеческим любопытством. Но и после возникновения потребности не сразу наступает процесс производства. Ему предшествует возникновение идеи, затем проекта технологического воплощения идеи, и только потом наступает товарное производство. Этот процесс мы называем инновационным. Нетрудно заметить, что такая логика снова приводит нас в лоно идеализма, но поскольку мы в отличие от Маркса не связаны «партийностью», нас это не беспокоит. Зато открывает целый пласт исторических и экономических явлений, либо искаженных марксистами, либо вовсе не изученных.

Согласно Марксу процесс капиталистического производства описывается следующей формулой: Д – П – Т – Д1, т.е. деньги-производство-товар-деньги (с прибавочной стоимостью). Не декларируя, а реально следуя диалектическому методу, Маркс должен был добавить еще одно немаловажное звено в этой цепочке: рынок - ведь именно он определяет потребность в товарах и формирует заказ на производство. Да и в исторической ретроспективе, представленной самимторической хронике, представленнойаркса м выводам: он ставит лошадь впереди телегиораздо страшнеесю стройную теорию эксплуатац Марксом, развитие международной торговли явилось предпосылкой создания капиталистического производства, а не наоборот. Но, признав этот факт, стоимость товара пришлось бы выводить из рыночных отношений спроса и предложения, что нарушило бы всю стройную теорию прибавочной стоимости. Последнюю пришлось бы вычленять из рыночной стоимости товара, а не из производства и эксплуатации наемных работников. Отсюда уже недалеко до признания того факта, что рабочая сила тоже является товаром и подчиняется законам рынка, о чем Маркс упоминает лишь вскользь. Как видим, наша диалектика приводит к существенно другим выводам: онаиалектикаого , наконецеитать диаянным капиталомнтов.ный работник, тогда степень его эксплуатации, выраженная в норме прибавочно ставит «лошадь впереди телеги», признает потребность и рынок первопричиной экономического развития, а труд и производство – следствием. В свою очередь развитие производительных сил приводит к социальным изменениям в обществе, но это уже социологические аспекты, а мы пока касаемся экономических причин.

Большое место в «Капитале» отводится выявлению закономерностей научно-технического прогресса и связанных с ним промышленных революций, но и здесь «партийность» не позволила Марксу обнаружить реальные причинно-следственные связи. Дальше беглого описания истории научных и технологических открытий, приводивших к промышленным революциям, дело не пошло. Промышленные революции являются источником развития производительных сил общества, но как они возникают и какую роль при этом играет интеллектуальная деятельность людей, совершенно не ясно; как рождаются научные открытия и как они трансформируются в новые технологии – политэкономия Маркса умалчивает. Энгельс вслед за Дарвином утверждает: труд создал из обезьяны человека. Но у любого трудового действия должен быть план, который в свою очередь рождается из идеи, а сама идея зачастую приходит как «искра божья». Такой ход мыслей «партийные» материалисты на дух не переносят и не хотят замечать очевидных фактов.

История естествознания свидетельствует о том, что большинство научных идей родилось не благодаря, а, скорее, вопреки «материальной практике». Ученые-идеалисты не только не преследовали материальных интересов, но рисковали потерять последнее и даже жизнь (например, на костре инквизиции). Особенно сложно пройти инновационный путь от идеи до ее материального воплощения. Но тут как раз процесс ускорялся благодаря капиталистическим, точнее рыночным отношениям. Тот, кто первым усваивал коммерческие достоинства инновационного продукта, быстрее достигал рыночных преимуществ в своей отрасли. Во многих случаях предпринимателями становились сами инженеры-новаторы, на свой страх и риск доводившие изобретение до промышленного образца. Такие важные и сложные процессы Маркс описывает с удивительным легкомыслием: раз открытие совершено, то оно капиталисту ничего не стоит, и все могут воспользоваться его преимуществами – вот и весь расклад. Не потому ли создание и внедрение высоких технологий до сих пор является ахиллесовой пятой на пост-социалистическом пространстве? Идей и открытий много, а технологии приходят в основном с Запада. Этой важнейшей теме мы посвятим специальное исследование.


Материализм и реалии капитализма.


Материализм Маркса (мы бы назвали его вульгарным) идеально подходил для обоснования ведущей классовой роли пролетариата, занятого в материальном производстве. Послужил созданию виртуальной теории прибавочной стоимости, с помощью которой удалось живописно описать процесс эксплуатации рабочих капиталистами и доказать историческую необходимость уничтожения частной собственности. Материалистический подход позволил Марксу и Энгельсу построить внешне убедительную теорию исторического развития, основанную на смене общественно-экономических формаций, каждой из которых соответствовал определенный способ производства. Материализм стал основным оружием в борьбе с ведущими буржуазными философами, владевшим умами современников Маркса, поскольку они были в основном идеалистами. Материализм Маркса хорошо потрудился над тем, чтобы расшатать религиозные устои общества и ослабить влияние церкви.

Но несмотря на свою «научность» и «фундаментальность» материалистические взгляды Маркса были подвергнуты уничтожающей критике со стороны не только философов-идеалистов, которых он сам критиковал, но и со стороны «приземленных» экономистов-практиков. У нас нет возможности объективно оценить степень правоты критиков марксизма того периода – об их претензиях мы можем судить лишь по цитатам и комментариям, приведенным в трудах самих классиков марксизма. Но и это - не мало. Так в дополнениях к 3-му тома «Капитала», изданного после смерти Маркса, Энгельс вынужден отвечать на претензии читателей по поводу сложного языка изложения экономической теории Маркса, недостаточного внимания конкуренции и рыночным отношениям. На это Энгельс ответил половинчато: он не считает корректным изменять что-либо в рукописях Маркса, но может дать анализ новым явлениям, возникшим в мировой капиталистической экономике после выхода первого тома «Капитала». Получил колоссальное развитие акционерный капитал, появились товарные и фондовые биржи. Если раньше Маркс отмечал отчуждение рабочих от средств производства, то с появлением акционерных обществ и торговли акциями, происходит отчуждение от процесса производства и самих капиталистов.

Читая Энгельса, невольно приходишь к мысли о том, что «антагонистическое» противоречие между трудом и капиталом может разрешаться и без революционных потрясений. В эпоху расцвета капитализма развитие общественного способа производства сдерживалось частной формой присвоения – теперь на смену частной собственности приходит корпоративная и даже государственная собственность. И уже трудно выделить конкретного капиталиста-эксплуататора, на которого гнет спину наемный рабочий. Никто рабочему не запрещает купить акции своего или любого другого предприятия и таким образом самому перейти в класс капиталистов. Собственники предприятий всячески поддерживают такие намерения своих работников. Однако рабочему-капиталисту следует при этом учитывать то обстоятельство, что вместе с возможностями получать дивиденды (часть прибавочной стоимости) на свой капитал, вложенный в акции, к нему переходит и риск потери денег, затраченных на покупку акций, в результате банкротства акционерного общества либо резкого падения биржевых котировок.

Просматривается и другая тенденция: предприниматели заинтересованы в росте платежеспособного спроса на свои товары, а кто является основным конечным покупателем товаров? Работники наемного труда. Получается, что современный капитализм вовсе не заинтересован в «обнищании пролетарских масс». Наоборот он всеми правдами и неправдами стремится расширить рынок и навязать обществу потребительский дух. В результате периодически возникают кризисы перепроизводства, но и они не приводят к массовому обнищанию трудящихся, поскольку за ними следует подъем – точно также как за болезнью человека следует выздоровление. На веку Энгельса таких циклических кризисов произошло не менее пяти (в среднем через каждые 10 лет) и ни один их них не привел к краху мирового капитализма.

Думал ли Энгельс о пересмотре его прежних с Марксом взглядов, нам судить трудно. Прямых доказательств нет, но косвенные, как нам кажется, имеются. Энгельс всячески открещивался от своего соавторства в разработке марксовой теории прибавочной стоимости, составившей основу «Капитала». После поражения Парижской коммуны (1871г.) он в значительной степени теряет интерес к политэкономии и увлекается историей отношений человека и природы, составившей основу его фундаментально труда «Диалектика природы». Любопытно, что эта работа была опубликована (в незаконченном виде) лишь спустя 30 лет после смерти Энгельса, с чем это связано - история умалчивает. Следуя принципам материализма, очевидно, нужно искать причины партийного или материального характера, но мы, не связанные партийностью, позволим себе выдвинуть другую версию. Идеальное и материальное присутствует в нашей жизни одновременно: одно переходит в другое и наоборот. Поэтому решение вопроса «Что первично – материя или сознание?» не имеет никакого ни практического, ни мировоззренческого смысла. Доводы в пользу этого тезиса можно найти и у самих классиков. Описывая историю естествознания, Энгельс подчеркивал, что научные открытия вытекают из потребностей производства, тем не менее, как только дело касалось возникновения конкретных идей и изобретений, например механики Ньютона, бытие отступало на второй план. Роль процессов, происходящих в сознании человека, Энгельс не мог не дооценивать. В конце-концов сознание – есть то, что отличает человека от животного. «Человек, – писал Энгельс, - единственное животное, которое способно выбраться благодаря труду из чисто животного состояния; его нормальным состоянием является то, которое соответствует его сознанию и должно быть создано им самим».

Рискнем заметить, что диалектик Энгельс был близок к пониманию инновационных процессов, происходящих в обществе, но «партийность» сковывала это понимание и не давала возможности выстроить глобальную теорию развития человека, природы и общества.


Борис Шестов, Дубна, июль 2009 г.