velikol.ru
1

А. Б. Бушев

ЯЗЫКОВОЕ КОНСТРУИРОВАНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ ЭКОЛОГО-ПРАВОВОГО ДИСКУРСА

За последний год появилась новаторская работа об объязыковлении представлений по экологии в прессе и соответсвующей отрасли права . Конструирование представлений в едином полифоничном дискурсе отмечено в работе Хитаровой Е. Г. «Дискурсивные структуры экологической тематики в лингвистическом и правоведческом аспектах (на материале русской и английской публицистики) [1].

Вышеназванная диссертация подвергает исследованию типическое в дискурсе на экологические темы, рассматривая дискурс как перевыражение менталитета. Конструкция знания и представления о чем–либо, проблемы оценочности, модальности, экспрессивности, соотношения слова и дела - в центре внимания исследователя. Привлекает внимание широкое рассмотрение дискурса , характерное для исследований последнего времени – исследуемым дискурсом представляется то , как говорят и пишут на тему экологии в самом широком репертуаре речевого общения. Рассматриваются различные типы дискурсов (эколого-правовой, причем как тексты законодателя, так и судебные тексты по экологической тематике), эколого-публицистический (в своих разных жанрах), неинституциализированные дискурсы. Демонстрируются (что весьма ценно для предпринятого лингвистического исследования) различные стратегии дискурса – разъяснение, призыв, констатация и т.д. (их число представляется конечным).

Совершенно справедливым видится заявление о том, что лингвистический и коммуникативный анализ текстов поможет в совершенствовании текстов законодателю (модели оценочности, совершенствование правового языка). Связь изучаемого дискурса и деятельности законодателя не вызывают сомнений. Ведь деятельность по совершенствованию корпуса законодательства (тем более, столь молодой и актуальной правовой отрасли комплексного характера, каким, как справедливо считает Е. Г. Хитарова, является экологическое право, растет из социального действия и дискурса о нем, в том числе в периодике, в публицистике). Исследование определенной области менталитета посредством текстов для широкого круга читателей и (не)специалистов интересно для педагогической, психологической общественности и имеет интересные релевантные практике образования выводы.

В отношении лингвистической оценки текстов публицистики, причем лингвистико-правовой оценки текстов публицистики применимость полученных выводов нам видится менее явственной. Известен прием «публицистического заострения». Оценивать публицистику надо не с точки зрения трактовки языка, а с точки зрения объективности фактической информации (на наш взгляд, лишь по искам о клевете, об оскорблении достоинства и т.д.).

Универсализация экспертной деятельности лингвиста в области правовой оценки, фундируемая ссылками на работы по юрислингвистике, ссылками на востребованность на практике, спорна. На наш взгляд, эта оценочная, экспертная деятельность лингвистической оценки текстов в суде связана прежде всего с текстами , содержащим клевету и диффамацию.

Отметим интересные выводы диссертации . Ценна идея о том, что менталитет, дискурс , закон и правовую действительность могут разделять бездны ( и здесь нам видится ясное приложение дальнейших сил исследователя-лингвиста).

Отмечая новаторский характер диссертации (проявляющийся прежде всего в пафосе привлечения лингвистики дискурса для трактовки текстов и текстопостроения – риторико-герменевтических задач - в области дискурса эссеиста-эколога и эколога-юриста) отметим, что ряд моментов характеризуется полемичностью.

1. Непонятна трактовка «декларативности закона». Ведь весь закон декларативен. Правоприменительная практика – другое дело. Автор обсуждаемого труда демонстрирует отдельные суждения о правовой практике, но в целом анализ ее - вне пределов как специальности, так и заявленных целей и методов.

2. Ряд положений труда представляется обобщением публицистических суждений, бытующих точек зрения, установок, разговоров. Критерий научности – дамоклов меч работ по социальным представлениям. Интерпретационная парадигма порой противоречит стаистичсеким, социологическим выкладкам и т.д.

3. Автор проводит сопоставительный анализ русских текстов и английских. При сравнительном анализе английской и русской прессы необходимо учитывать традиционную разность английской и русской прессы, многие факторы – принадлежность к качественной прессе, владелец, узуальные коллокации. Суждения диссертантки о пристрастном дискурсе гринписовцев не могут экстраполированы до эколого–правового дискурса в целом. Не представляются корректными заявления о «корыстных интересах в английском социуме» (положение четвертое из выносимых на защиту). Все статистические выкладки типа «в прессе на английском языке чаще, чем в русской , встречается описание криминальной активности, подкупа чиновников» сомнительны при данной текстовой выборке (и вообще всякой выборке) и ни о чем не свидетельствуют. Исходя из узуальности языка, характерного для английской прессы, не представляется логичным говорить об особом характере метафорики в английской прессе на экологическую тематику. Неубедительны заявления о частотности сленга в английском экологическом дискурсе. Сам газетный дискурс на английском языке имеет общую весьма характерную специфику, вне зависимости от тематики, что показано в классических работах по английскому газетному и публицистическому дискурсу, в целом оказавшимся за горизонтом исследования.

4. Существует существенная разность между законом и публицистикой. Юридический язык все-таки в качестве своих ядерных элементов имеет прежде всего термины, стандартизированные конструкты, оценочные суждения, дефиниции. Поэтому суждения об употреблении определенных публицистических приемов в газетных публикациях на экологическую тему имеют незначительную ценность для всего эколого-юридического дискурса.

6. Не вполне ясно, что же являют собой «экстралингвистические показатели соблюдения правового закона в разных текстах».

7. Работу безусловно украсили бы краткое резюмирование основных идей по юрислингвистике и языку юрисруденции на основных европейских языках, хотя бы поскольку диссертант апеллирует к корпусу исследований по юрислингвистике отечественной. Необходимым представляется обсуждение темы с привлечением широкого ряда не только отечественных , но и зарубежных точек зрения по вопросам дискурсивности, оценочности. текстовости, установки, модальности, импликаций, терминологического употребления, декларативности, текстовой стратегии, традиционности дискурса (например, Ю. Хабермас, французская семантика и семиотика т.д.). Пожелаем автору дальнейшей разработки соотнесения материала с этим понятиями и дальнейшую разработку теории языка именно в этом аспекте ( в круге «теоретические истоки - материал – обогащение теории»).

Несмотря на указанные недостатки (которые, впрочем, можно и должно оспаривать) – а может быть , именно благодаря этим полемическим моментам – Е. Г. Хитаровой работа производит чрезвычайно позитивное впечатление как новаторским материалом, комбинацией правового, экологического и лингвистического дискурса при подчиненности лингвистических методов исследования задачи совершенствоанию права, так и рецепцией в методологии исследования положений социалконструктивисткой теории.

Она создана в русле социоконструктивистской теории. Сегодня методологами социальных гуманитарных исследований постулируется множественность и лингвистическая конструируемость реальности. Это проявляется и в современных направлениях общественной мысли – социоконструктивизме, социоконструкционизме. Соотнесение объективных фактов с процессами социально-конструируемыми - вот одна из задач социального конструктивизма. Некоторые исследователи атрибутируют само возникновение cultural studies социоконструкционизму.

Обобщим основные положения социоконструкционизма. Свойства мира изобретаются обществом. Знание – продукт человечества. Значения создаются из интеракции. Важно понимание культуры как резервуара знаний и контекстов. Существуют онто- и филогенез культуры. Значимы роль социального обучения, социализации, роль совместной деятельности в процессе овладения знаниями и построения знаний. Многочисленные реальности составляют воображаемые миры человеческого существования и деятельности, которые кристаллизируются в институты, поддерживаемые языковыми условностями, легитимацией в мифологии, религии и философии, интериоризируемые в воспитании и образовании. Социоконструктивизм строит то, что онтологически субъективно, но эпистемологически объективно. Известны социальный детерминизм Маркса, Гегеля. Показано, что знание появляется из социальной деятельности (Выготский, Бергер, Лукман, Шютц, Витгенштейн). Знание - не компиляция эмпирических данных правды и реальности, но также свидетельство, документ, опыт, факт, доказательство.

Возникают области, где в центре внимания находятся нелингвистические объекты, однако знание о них приобретается при помощи анализа текста и лингвистических процедур [2]. Происходит социокультурное конструирование аспектов социальной идентичности. Релятивизация социальных категорий в постмодернистской эпистемологии способствует также усилению внимания к манипулятивным возможностям языка, его воздействию на массовое сознание и представлению языка (текста) как совокупности симптомов, позволяющей получить информацию об авторе, т.е. к развитию лингводиагоностики. Язык рассматривается не как цель исследования, а как инструмент, как средство доступа к знанию о нелингвистических объектах. Это влияет на понимание самих методов исследования текста. Развиваются социальная семиотика, интерпретативные практики различных типов текста. Дискурс анализ не сводится ни к структурному анализу, ни к лингвистике текста. Главной тенденцией дискурс-анализа является его интепретационная направленность, которая помогает установлению личностного смысла дискурса в социальном контексте (при этом учитывается соотношение этнографических, социальных и психологических данных с языковыми). Дискурс-анализ основывается на трех главных категориях: действии, строение и вариативности. Он направлен на раскрытие таких когнитивных явлений как знание, вера, представление, истина, ошибка, мысль, оценка и т.д. Осуществляется перенесение акцентов с формально-лингвистических характеристик дискурса на внеязыковые причины его порождения в тех или иных обстоятельствах коммуникации.

ЛИТЕРАТУРА

1. Хитарова Е. Г. Дискурсивные структуры экологической тематики в лингвистическом и правоведческом аспектах (на материале русской и английской публицистики). Автореф. дисс…канд филол.наук. Краснодар, 2005.

2. Кирилина А. В. Исследование языка в свете постмодернистской философии // Стилистика и теория языковой коммуникации. Тезисы докладов конференции, посвященной 100-летию со дня рождения профессора МГЛУ И. Р. Гальперина. Москва, 2005. С. 34-35.