velikol.ru
1

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 2003, том 73, № 7, с. 579-593






В публикуемой ниже статье обоснованы концепции прогноза и предупреждения кризисных ситуа­ций, а также научного мониторинга. Эти концепции адекватны новой ситуации и тем проблемам, с которыми столкнулась Россия в последнее десятилетие прошлого века. В написании статьи участ­вовал большой авторский коллектив: Г.Г. МАЛИНЕЦКИЙ - доктор физико-математических наук, заместитель директора Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН; И.Г. МЕДВЕ­ДЕВ - кандидат технических наук, директор Центра компьютерного моделирования и экспертного анализа при Институте прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН; В.И. МАЕВСКИЙ - ака­демик, директор Центра эволюционной экономики при Институте экономики РАН; В.И. ОСИПОВ -академик, директор Института геоэкологии РАН; М.Ч. ЗАЛИХАНОВ - академик, председатель Комиссии по устойчивому развитию Государственной думы РФ; К.В. ФРОЛОВ - академик, дирек­тор Института машиноведения им. А.А. Благонравова РАН; Н.А. МАХУТОВ - член-корреспон­дент РАН, руководитель ГНТП "Безопасность"; Д.С. ЛЬВОВ - академик, руководитель Секции экономики Отделения общественных наук РАН; В.К. ЛЕВАШОВ - доктор философских наук, ру­ководитель Аналитического центра при Институте социально-политических исследований РАН; Н.М. РИМАШЕВСКАЯ - доктор экономических наук, директор Института социально-экономиче­ских проблем народонаселения РАН; И.В. КУЗНЕЦОВ - кандидат технических наук, заместитель директора Международного института теории прогноза землетрясений и математической геофизи­ки РАН; В.В. КУЛЬБА - доктор технических наук, заведующий лабораторией Института проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН; А.В. ГУСЕВ - кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН; Н.А. МИ-ТИН - кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН; Ю.Л. ВОРОБЬЕВ - кандидат политических наук, первый за­меститель министра по чрезвычайным ситуациям РФ; М.И. ФАЛЕЕВ - кандидат социологических наук, заместитель министра по чрезвычайным ситуациям РФ.

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ

Россия вошла в ту фазу системного кризиса, когда негативные тенденции в экономической, социальной, техногенной сферах начинают приво­дить к новым типам катастроф, бедствий, неста-бильностей. В то же время передел сфер влияния в мире вступил в фазу силового противостояния, что многократно увеличивает риски, связанные с тех­нологическим терроризмом, и цену принимаемых политических решений.

На системный вызов должен быть дан систем­ный ответ. В правильности такого подхода нас убеждают 11 -летний опыт МЧС России, ликвиди­ровавшего последствия аварий, катастроф, сти­хийных бедствий, участвовавшего в гуманитар­ных операциях в зонах военных конфликтов; ре­зультаты работы нескольких международных конференций; публикации специалистов [1-3], в том числе специалистов, анализировавших про­блемы с позиций нелинейной динамики и междис­циплинарных исследований [4, 5]. Все это позво­лило авторам настоящей статьи сформулировать и обосновать две основополагающие концепции, адекватные новой ситуации и тем проблемам, с которыми столкнулась Россия.

^ Прогноз и предупреждение кризисных явле­ний. Если еще несколько лет назад можно было говорить об управлении рисками как о комплексе

мер, позволяющих перейти от ликвидации и смяг­чения последствий произошедших бедствий и ка­тастроф к прогнозу и предупреждению катаст­роф будущих, то сегодня этого недостаточно. Знаковые катастрофы последних лет показали, что рядовые "технические" решения могут по­влечь длинную цепочку причин и следствий, при­водящую к трагедиям и огромным потерям. По­этому приходится анализировать возможные не­благоприятные события (в том числе аварии и катастрофы) в более широком системном кон­тексте - как "спусковой крючок" для кризисов различного типа. Естественно, возникает пробле­ма описания, классификации, прогноза и преду­преждения разнообразных кризисов.

^ Научный мониторинг. Система сбора и анали­за информации, существующая в стране, неадек­ватна задачам управления стратегическими рис­ками, прогноза и предупреждения кризисных яв­лений. Более того, объем и содержание информации, необходимой для серьезной науч­ной поддержки принимаемых решений, быстро меняются. Поэтому единственным выходом из сложившейся ситуации является организация на­учного мониторинга: привлечение ряда ведущих ученых и нескольких коллективов для обработки и анализа имеющейся информации, обеспечение

579

580 МАЛИНЕЦКИИ и др.

необходимых информационных потоков, исполь­зование тех источников и методик, которыми располагает Академия наук. В условиях глубоко­го системного кризиса такие чрезвычайные меры в информационной сфере представляются оправ­данными.

Проблема организации научного мониторин­га, стратегического управления рисками, прогно­за и предупреждения кризисных явлений может стать сверхзадачей для всей Академии наук. По масштабу и важности для страны она сравни­ма с разработкой стратегических вооружений и космическими программами СССР и США, от ко­торых зависело будущее этих стран. Координа­цию исследований по прогнозу и предупрежде­нию кризисных явлений в последние годы осуще­ствлял Институт прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН. В этой работе участвовали также Институт машиноведения им. А.А. Благо-нравова РАН, Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РАН, Международный инсти­тут теории прогноза землетрясений и математи­ческой геофизики РАН, Российский научно-ис­следовательский институт экономики, политики и права в научно-технической сфере Минпромна­уки РФ, Центр эволюционной экономики Инсти­тута экономики РАН, Институт геоэкологии РАН, Комиссия по устойчивому развитию Госу­дарственной думы РФ, Аналитический центр стратегических социальных и политических ис­следований Института социально-политических исследований РАН, Институт социально-эконо­мических проблем народонаселения РАН.

Здесь уместно следующее сравнение. Врачева­нием и прогнозами опасностей люди занимались с древнейших времен. Однако на каком-то этапе в развитых государствах возникла система здраво­охранения. По-видимому, на нынешнем этапе должна появиться система комплексного управ­ления рисками.

^ СИСТЕМНЫЙ КОНТЕКСТ

В толковом словаре термин "кризис" тракту­ется как резкий крутой перелом в чем-либо, как острый недостаток или нехватка, как затрудни­тельное, тяжелое, опасное положение. Именно в последнем смысле этот термин наиболее часто используют в теории управления рисками. Кризи­сы становятся важным объектом научного иссле­дования, выход из них - одним из ключевых на­правлений управленческой деятельности в совре­менной России.

Кризисы поражают отдельные сферы жизне­деятельности общества [6. 7]. Мы столкнулись с инфраструктурным кризисом. Плотины, трубо­проводы, линии электропередач, железные доро­ги, теплосети не в состоянии обеспечивать не

только развитие нашей экономики, но и ее устой­чивое безопасное функционирование в связи с моральным и техническим обветшанием, отсут­ствием должного ремонта и обслуживания. Име­ет место и духовно-нравственный кризис общест­ва, связанный с эрозией и утратой предшествую­щих смыслов и ценностей, с потерей ориентации -образа будущего, и глубокий кризис оборонного комплекса и правоохранительной системы. Тем не менее наиболее тяжелым представляется сис­темный кризис, в котором оказалась Россия и все мировое сообщество.

Системный кризис охватывает различные сферы жизни общества, и выйти из него нельзя, принимая лишь отдельные меры либо проводя реформы только в одной конкретной области. Общество утрачивает главные цели, сверхзадачи, являвшиеся ранее системообразующими. Отдель­ные его слои начинают решать свои проблемы в ущерб целому. Нерегулируемое развитие ряда структур приводит к тому, что общественный ор­ганизм, подобно раковой опухоли, "пожирает" сам себя. Это немедленно меняет общественное сознание. Нестабильности, имеющиеся в различ­ных общественных и природных системах, взаим­но усиливают друг друга, что может приводить к катастрофическим событиям. В условиях систем­ного кризиса общественные механизмы и инсти­туты могут выступать в парадоксальном качест­ве, порождая эффекты, противоположные ожи­даемым для нормальных ситуаций, то есть ухудшать, а не улучшать положение дел. Выход из системного кризиса требует иного уровня мо­ниторинга, иных механизмов управления, иных социальных технологий.

С нашей точки зрения, кризисы, вызывающие катастрофы, бедствия, нестабильности в соци­альной сфере, чаще всего возникают в период ка­чественных "переходов", бифуркаций в социаль­ных, природных и технических системах [7]. Они могут быть компенсированы только сильным це­ленаправленным вмешательством в социальную организацию общества. Главное, что может че­ловек противопоставить катастрофам и бедстви­ям, - это технология социальной организации, учитывающая риски современности.

Уже несколько веков в предпринимательской деятельности, в промышленности, в банковском деле оцениваются риски. Под последними обыч­но понимают либо размер ущерба в случае не­удачного исхода предприятия, либо вероятность неудачи, либо какую-то комбинацию этих двух величин. Широко используются инструменты уп­равления рисками - страхование, разделенное партнерство, технологические и социальные ме­ханизмы, другие подходы [8]. Вообще говоря, они не позволяют полностью устранить неудачи, ава­рии и катастрофы, но помогают уменьшить или

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ

581








сократить финансовые потери, повысить устой­чивость соответствующих социально-технологи­ческих систем.

При анализе кризисов, с которыми уже столк­нулась Россия и которые могут угрожать ей в бу­дущем, особенно важны комплексные риски, включающие разнородные факторы, действую­щие на разных временных интервалах и прост­ранственных масштабах, и стратегические, свя­занные с принятием кардинальных решений в си­стеме управления обществом. Таким образом, планирование социальной организации общества должно учитывать не только политэкономичес-кие императивы, но в такой же мере и императи­вы противодействия природным и техногенным катастрофам, социальным нестабильностям.

Нужно отметить, что мониторинг "парамет­ров рисков" катастроф и бедствий в социальной сфере пока не налажен. Дело в том, что зачастую отсутствует общий подход к организации такого мониторинга, с трудом преодолевается ведомст-

венная разобщенность, при которой информаци­онные потоки "приватизированы" разными ве­домствами. Не всегда используется синергетичес-кий подход к изучению проблемы управления рисками, хотя научные результаты, необходимые для стратегического планирования, лежат на гра­ницах многих научных сфер и требуют междис­циплинарного подхода.

Считается, что экономическое планирование в современном мире, опирающееся на известные теории и точный мониторинг параметров эконо­мической среды, - достаточный и эффективный инструмент в руках политиков. Реализуя форму­лу "Политика лишь продолжение экономики", современный мир подошел к кризису цивилиза­ции, о чем наглядно свидетельствует изменение со временем показателей, характеризующих ми­ровую динамику (рис. 1). Этот факт был признан на конференции ООН по проблемам развития в Рио-де-Жанейро в 1992 г. и подтвержден на встре­че в Йоханнесбурге 10 лет спустя.

^ ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

582 МАЛИНЕЦКИИ и др.



Прогноз и предупреждение кризисов, оценка стратегических рисков самым тесным образом свя­заны с концепцией устойчивого развития [9, 10]. Кратко говоря, устойчивое развитие - это разви­тие без кризисов. Комиссия ООН под руководст­вом Г. Брундтланд понимала под устойчивым (точнее, sustainable - самоподдерживающимся) развитием такой сценарий эволюции мира, при котором будущие поколения имеют стартовые условия, сравнимые с теми, которые имеет ны­нешнее. По мнению этой комиссии, главные ис­точники кризисов и глобальных проблем (и их же следствие) - бедность значительной части населе­ния и высокий уровень дифференциации матери­ального благосостояния разных стран, регионов, социальных слоев. В полной мере это относится и к современной России [10].

Прошедшее десятилетие после встречи в Рио -яркое свидетельство системного кризиса. По главному параметру - материальной дифферен­циации - сделан не рывок вперед, а большой шаг назад. Если в 1992 г. говорили о развитых и разви­вающихся странах, то сейчас незаметно перешли к рассуждениям о золотом миллиарде, доминиру­ющих и "конченых" странах. Последние при ны­нешнем жизнеустройстве отстали навсегда. Есте­ственно, это порождает огромное напряжение в региональной, этнической, социальной, экономи­ческой, информационной сферах, приводит к рас­пространению опасных социальных технологий, например международного терроризма. Такой мир не может быть устойчив, он не способен к бескризисному развитию.

Для системного кризиса характерно несоот­ветствие между временем осмысления информа­ции, принятия и реализации решений управляю­щей системой и временем развития процессов в объекте управления, превращения их в необрати­мые. Так обстояло дело при распаде Советского Союза: даже верные, на сегодняшний взгляд, ре­шения оказывались безнадежно запоздавшими.

То же происходит и в наши дни, когда за считан­ные месяцы была взорвана система международ­ных отношений, складывавшаяся десятилетиями, стала более скромной, чем еще год назад, роль международных организаций. Компромиссы ис­кать все труднее, в том числе и специалистам в об­ласти устойчивого развития.

В начале 80-х годов Дж. Форрестер предложил модель мировой динамики, позволявшую в гру­бых чертах представить сценарий развития на ближайший век. Исчерпание невосполнимых ре­сурсов и загрязнение окружающей среды, в соот­ветствии с этим сценарием, приводило к коллапсу цивилизации, уменьшению в несколько раз чис­ленности человечества. Между тем идея устойчи­вого развития состоит в стабилизации потребле­ния невосполнимых ресурсов, в переходе к промы­шленным, сельскохозяйственным, социальным технологиям, которые должны обеспечивать су­ществование человечества не на ближайшие де­сятилетия, а хотя бы на века.

Анализ модели Форрестера и других моделей мировой динамики, проведенный в Институте прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН под руководством профессора В.А. Егорова, по­казал, что стабилизация требует оптимального управления и организации гигантских отраслей промышленности, связанных с переработкой уже созданных отходов и рекультивацией выведен­ных из оборота земель. Казалось бы, именно ре­шение этих задач могло бы стать основой для объединения усилий мирового сообщества, изме­нения алгоритмов развития. Однако ничего похо­жего не произошло. Модель Форрестера сменили другие, более совершенные (впрочем, не меняю­щие качественных выводов). Стратегические за­дачи уступили место тактическим. Деревья опять заслонили лес...

Наглядный пример того, что мы находимся в новой реальности, где требуются новые решения, связан с самым потребляемым человеком про­дуктом - питьевой водой. У всех на глазах произо­шел переход потребления воды в городах исклю­чительно на воду из пластиковых бутылок или предварительно фильтрованную. По оценкам американских экспертов, в 2015 г. более полови­ны человечества будет испытывать острый дефи­цит питьевой воды.

Пожалуй, самый главный феномен новой ре­альности - рост в два раза численности людей на планете: с 3 млрд. до 6 млрд. за жизнь одного по­коления. Но даже такая огромная скорость роста численности людей отставала от темпов урбани­зации. Не менее важно и другое. В течение по­следних 100 тыс. лет скорость роста населения Земли была пропорциональна квадрату числа людей. За последние несколько десятилетий этот закон изменился: рост резко замедлился (рис. 2).


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73

№ 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ

583


На наших глазах действительно происходит кру­той перелом мировой истории. В этом контексте депопуляция России и отток населения из азиат­ской части страны представляются особенно тре­вожными.

Надо отдавать себе отчет в том, что техносфе­ра в целом и мегаполисы, в частности, не могут быть в принципе надежно защищены ни от воен­ных действий, ни от терроризма, какие бы воору­женные или полицейские силы для этого ни при­влекались. Очень важно различать цели и средст­ва. "Терроризм" не может быть врагом сам по себе. Это только технология, инструмент, позво­ляющий социальным группам достигать своих це­лей, когда они либо не имеют других способов за­щищать собственные интересы, либо иные сред­ства неэффективны. Использование технологии терроризма - признак социального неблагополу­чия, острых противоречий, большинство из кото­рых не может быть разрешено силовыми метода­ми. В новой реальности слабые оказались гораз­до сильнее, чем раньше.

Можно сделать вывод, что выбранная траек­тория развития общества исчерпывает себя. Дальнейшая эволюция возможна лишь при изме­нении социальной организации общества, выборе оправданных, с точки зрения устойчивого разви­тия, целей, а значит, и учета при стратегическом планировании не только политэкономических критериев, но и императивов безопасности чело­века, общества, окружающей среды.

Если мы говорим, что современную организа­цию жизни общества необходимо строить с уче­том безопасной жизнедеятельности, то мы имеем в виду управление рисками, которые раньше при планировании игнорировались или отодвигались на второй план. Примером такого анахронизма служит нынешняя структура органов управления государством, не отражающая новой реальности и потому сдерживающая естественное развитие общества. Отказ учитывать постиндустриальные риски в развитии инфраструктуры, недостаточ­ная надежность технических систем, отсутствие должной безопасности крупных городов и произ­водств - это комплекс факторов риска. Создание новых генетических конфигураций и других неес­тественных образований, способных бесконт­рольно развиваться, ограничивает жизненное пространство природных систем, к которым от­носится и человек.

В послании Президента РФ, направленном в 2002 г. Федеральному собранию, обращается вни­мание на несовершенство управленческих меха­низмов и государственного аппарата. Ряд принци­пиальных недостатков, на наш взгляд, связаны с управлением на региональном уровне. Демокра­тические институты предполагают выборность ряда руководителей. В то же время интересы об-

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том

щества требуют, чтобы выбранный руководи­тель был компетентен и подготовлен к работе на занятом им посту независимо от его политичес­кой ориентации. Однако ни программ такой под­готовки, ни такой практики пока в России нет. И, как показывает опыт ликвидации ряда бедст­вий, которых при разумном руководстве могло бы не быть, это очень дорого обходится и отдель­ным регионам, и стране в целом. Наш государст­венный аппарат не настолько совершенен, чтобы мы могли выбирать неподготовленных руководи­телей.

Здесь мы подходим к главному: цели и ориен­тиры для общества всегда (а сейчас особенно) бо­лее важны, чем механизмы и системы управле­ния. Стратегия имеет приоритет перед тактикой. Поэтому анализ стратегических рисков, понима­ние механизмов системных кризисов не пред­определяют, например, политический или соци­ально-экономический выбор общества, а лишь демонстрируют, каков коридор наших возможно­стей, какую цену придется заплатить за некото­рые из принимаемых решений. На первый взгляд, этот тезис кажется очевидным, но в практичес­кой деятельности очень трудно осознать, что вче­рашние цели не соответствуют новой реальности.

Вопрос о целях все чаще ставит в тупик и поли­тиков, и ученых, что наглядно иллюстрируют два примера. Первый - военно-политический блок НАТО, созданный для сдерживания мировой сверхдержавы СССР и мировой системы социа­лизма. Кого он будет сдерживать в военно-поли­тической области сейчас? Где возможный про­тивник для 20 ведущих стран мира? Или его при­дется придумывать, заимствуя опыт предыдущей эпохи, другой реальности? Неудачные попытки использовать НАТО в этнических конфликтах, в научной и технологической интеграции свиде­тельствуют о кризисе, к которому ведет отсутст­вие адекватной реальности цели.

Второй пример - десятилетние попытки ре­формирования российского военно-промышлен­ного комплекса, завершившиеся его развалом. Чтобы что-то защищать, надо знать от чего или от кого (риски, опасности и их приоритеты, воз­можных противников) и иметь прогноз на буду­щее (российские геополитические ориентиры, облик вооруженной борьбы, главные сферы про­тивостояния через 5 или 10 лет). Поэтому один из главных вызовов нынешнему поколению ученых -анализ целей, которые может ставить перед со­бой человечество, оценка коридора его возмож­ностей и рисков, связанных с принимаемыми стратегическими решениями.

В России по субъективным и объективным причинам кризисные явления протекают в очень острой форме. Настолько острой, что все чаще ставится под вопрос само существование Государ-

73 № 7 2003

584 МАЛИНЕЦКИИ и др.

ства Российского. Так что задачу выхода страны из кризиса нашему обществу предстоит решать в крайне неблагоприятном системном контексте.

^ ДИНАМИКА НАЦИОНАЛЬНОГО ДОСТОЯНИЯ

Оценка и прогнозирование социально-эконо­мического развития относится к числу тех задач, для которых не только решение, но даже и кор­ректная постановка имеют далеко не тривиаль­ный характер. Неочевиден уже сам выбор пока­зателей и параметров, используемых при поста­новке задачи. Необоснованный выбор может привести к неадекватному отображению процес­сов социально-экономического развития. В ре­зультате получаемые оценки и прогнозы, при всей видимости их достоверности, будут давать искаженное представление о реальном состоянии общества и экономики. Это может привести к принятию опрометчивых управленческих реше­ний, что, в свою очередь, чревато катастрофиче­скими последствиями для страны.

В современной экономической теории и прак­тике при оценке состояния социально-экономи­ческого развития, анализе его тенденций и про­гнозе перспектив в качестве основных показате­лей используются характеристики производства, распределения и потребления внутреннего вало­вого продукта (ВВП) за единицу времени, как правило, за год, а также его структурные состав­ляющие, ассоциированные с ценообразующими элементами. Такой подход вполне оправдан в ус­ловиях достаточно устойчивого развития. Однако в переходные периоды, когда в социально-эконо­мической сфере происходят значительные изме­нения, - а именно такая ситуация сложилась в России, - стандартные показатели не отражают условия, факторы и конечные результаты произ­водства и потребления ВВП. Производство, рас­пределение и потребление ВВП вынуждены вы­ступать в качестве конечной цели социально-эко­номического развития, хотя для оценки процесса социально-экономического развития должны ис­пользоваться более широкие категории и показа­тели, например величины, характеризующие ди­намику и структуру национального достояния страны. При этом конечной целью социально-экономического развития, естественно, считает­ся обеспечение прироста национального достоя­ния, а также его рациональное распределение и использование.

Собственно категория "национальное достоя­ние" представляет собой определенное расшире­ние традиционно используемого в экономике по­казателя "национальное богатство". Последнее включает в себя запасы природных ресурсов и на­копленное имущество в производственной и не­производственной сферах, дополненные природ-

ными и интеллектуально-духовными компонен­тами. Таким образом, национальное достояние можно рассматривать как некое интегрированное национальное богатство, образующее триединст­во природного, экономического и социального бо­гатств и являющееся носителем потенциальных возможностей общества. К числу последних отно­сятся:

  1. природный потенциал - богатства окружаю­щей природной среды, не рассматриваемые как запасы природных ресурсов для экономики;

  2. природно-ресурсный потенциал - традицион­но учитываемые запасы природных ресурсов;

• экономический потенциал - накопленное
имущество в производственной и непроизводст­
венной сферах;

  1. трудовой потенциал - уровень трудоспособ­ности населения с учетом его образования и ква­лификации;

  2. творческий потенциал - уровень способности той части населения, которая занимается творче­ским, духовным и интеллектуальным трудом, а также оценкой накопленных предметов их труда.

Чтобы использовать показатель национально­го достояния для оценки процесса социально-эко­номического развития, необходимо разработать методы определения как самой его величины, так и некоторой системы сопутствующих показате­лей, характеризующих его динамику и структуру. Природно-ресурсный и экономический потенциа­лы оцениваются в достаточной мере традиционно на основе методов, применяемых в экономике и статистике. Природно-ресурсный потенциал оп­ределяется как совокупная оценка запасов полез­ных ископаемых и земельных ресурсов, запасов древесины, промысловых зверей, птиц, рыб и по­требляемых вод. Экономический потенциал соот­ветствует стоимости национального имущества, накопленного на момент оценки в производствен­ной и непроизводственной сферах. Что же каса­ется оценки природного потенциала - совокупно­сти геологических структур, рельефов, ландшаф­тов, водных ресурсов, животных и растительных сообществ, то определенные методические под­ходы уже разработаны, однако для их использо­вания требуются дополнительные исследования.

Оценка трудового потенциала может осуще­ствляться методами, ранее практиковавшимися при планировании труда, но с учетом новых эко­номических реалий. И здесь тоже требуется про­ведение дополнительных исследований. Методы определения творческого потенциала практичес­ки отсутствуют, имеются лишь фрагментарные исследования, связанные преимущественно с про­блемами информатизации, изучением инноваци­онного потенциала и научно-технического про­гресса.


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73

№ 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ

585


Общая оценка величины национального до­стояния в различные моменты времени позволя­ет анализировать его динамику. Если динамика положительная, то в стране происходит социаль­но-экономическое развитие, в противном случае наблюдается спад. Подчеркнем, что именно дина­мика национального достояния, а не только дина­мика ВВП характеризует наличие роста или спада в социально-экономических процессах. Производ­ство ВВП - лишь один из способов актуализации национального достояния. Безусловно, этот спо­соб наиболее распространенный и эффективный, но отнюдь не единственный.

Производство ВВП оказывает значительное влияние на динамику национального достояния, однако далеко не всегда приводит к его увеличе­нию. Лишь та часть произведенного ВВП, кото­рая может быть использована на расширенное воспроизводство, близкая по объему к произво­димому национальному доходу, фактически мо­жет обеспечить прирост национального достоя­ния, и то в основном за счет увеличения экономи­ческого потенциала. Природный и природно-ресурсный потенциалы будут сокращаться, а тру­довой и творческий возрастать только при пра­вильном распределении национального дохода. Вполне возможна ситуация, когда ВВП увеличи­вается, а национальное достояние падает, особен­но если страна живет за счет природно-ресурсно-го потенциала, что характерно для современной России [11].

Из сказанного следует, что, помимо динамики национального достояния, важной характеристи­кой является и его структура. О значении соотно­шений между теми или иными видами потенциа­лов, заключенных в национальном достоянии, уже было сказано. Однако не менее важны гео­графическая структура национального достояния и его распределение по владельцам. Анализ мо­жет дать представление о распределении различ­ных видов потенциалов по субъектам Федерации, по юридическим и физическим лицам, являю­щимся собственниками тех или иных элементов национального достояния, и т.п. В целом оценка и анализ динамики и структуры национального до­стояния могут быть инструментами исследования процессов социально-экономического развития страны и ее регионов.

^ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ

Экономика России в течение последних десяти лет функционирует в режиме чрезвычайных си­туаций: все экономические кризисы оказались или более глубокими по сравнению с предваритель­ными оценками экспертов (например, спад и гипер­инфляция 1992-1994 гг., дефолт и спад 1998 г.), или совершенно неожиданными как для экономичес­ких властей, так и для большинства экспертов

(например, энергетические кризисы в ряде регио­нов страны). Такое положение дел можно оправ­дать беспрецедентностью и масштабами перехо­да от директивной к рыночной экономике. Одна­ко издержки переходного периода могли бы быть значительно меньше, если бы экономические власти опирались в своих действиях не только на стандартные модели и схемы, предлагаемые МВФ, Всемирным банком и их российскими по­следователями. Разумно было бы более активно использовать мощный потенциал российских ма­тематиков и экономистов, сосредоточить их уси­лия на создании моделей, способных комплексно описывать ключевые переходные процессы. Уп­равленческие решения должны приниматься с учетом сценариев, вырабатываемых на основе анализа таких моделей [11, 12].

Есть основания полагать, что в текущей спо­койной, на первый взгляд, ситуации зреют пред­посылки для новых, не менее тяжелых, чем до сих пор, экономических кризисов. Можно указать, по крайней мере, три возможных источника буду­щих кризисных явлений.

^ Нарушение режима воспроизводства основно­го капитала. Все более нарастает степень физи­ческого и морального износа основного капита­ла, особенно в сельском хозяйстве, в отраслях транспорта, жилищно-коммунального комплек­са. Причина этого - резкое уменьшение затрат на возмещение выбытия основного капитала в связи с сокращением источников финансирования. Воз­можные последствия - спад производства, причем не только в перечисленных, но и в сопряженных отраслях. Необходима модель, позволяющая ана­лизировать варианты активизации и возмещения выбытия основного капитала. Крайне актуально статистическое обследование состояния основно­го капитала в указанных отраслях.

^ Намечаемое продолжение приватизации объ­ектов госсобственности. Опыт прошлых лет свидетельствует, что приватизационные кампа­нии в России, проводившиеся в условиях дефици­та финансовых ресурсов, провоцировали рост ин­фляции. В свою очередь, рост инфляции - фактор снижения инвестиционной активности, фактор спада.

^ Активный экспорт энергоносителей. Он гро­зит уже не только "размораживанием" объектов жилищно-коммунального хозяйства, но и оста­новкой части производств в реальном секторе экономики. Расчет на то, что данный экспорт можно компенсировать мероприятиями по суще­ственному снижению энергоемкости экономики (так думают в Минэнерго), представляется мало­реальным, поскольку связан с крупными инвести­циями, с восстановлением и перепрофилировани­ем машиностроения. Опыт Японии, где такие ме­роприятия были реализованы в начале 90-х годов,

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

586

МАЛИНЕЦКИИ и др.


показывает, что для получения существенных ре­зультатов нужны очень большие вложения.

Если же, во избежание кризиса, ограничить экспорт энергоносителей, то уменьшатся поступ­ления средств в федеральный бюджет, сократит­ся валютная выручка, возникнут проблемы с об­служиванием госдолга и обеспечением устойчи­вости валютного курса. Другими словами, экспорт энергоносителей - это комплексная про­блема, решать которую следует с привлечением модельного подхода, улавливающего сложные причинно-следственные связи и интересы госу­дарства, нефтегазовых компаний, других отрас­лей экономики и населения. Если не использо­вать модельный подход, то в будущем будет по­вторяться то, что было последние десять лет, -непредвиденные кризисы. Экономическая поли­тика правительства сведется к "латанию дыр" и преодолению новых чрезвычайных ситуаций.

^ ПРИРОДНЫЕ КАТАСТРОФЫ

В наступившем XXI столетии на смену тради­ционным противоречиям в сфере производствен­ных отношений придут принципиально новые - в сфере отношений "человек-природа-ресурсы". Одно из проявлений новых противоречий - стре­мительный рост природных, технических и эко­логических катастроф, которые грозят превра­титься в чудовищный механизм самоуничтоже­ния человечества и всего созданного им на Земле.

Каждое поколение людей решало свою стра­тегическую задачу. В XXI в. человечество будет решать принципиально новую и совершенно не­тривиальную задачу: выживание в условиях су­щественного изменения демографических тен­денций. Уже сейчас ясно, что огромные усилия будут направлены на преодоление кризисных си­туаций с продовольствием, ресурсами, загрязне­нием окружающей среды, природными и техни­ческими катастрофами.

В одной из своих работ В.И. Вернадский писал, что земная поверхностная оболочка не может рассматриваться как область только вещества, это - область энергии. Действительно, на поверх­ности Земли и в прилегающих к ней слоях атмо­сферы протекает множество сложнейших физи­ческих, физико-химических и биохимических процессов, сопровождающихся обменом и взаим­ной трансформацией различных видов энергии. Источником энергии являются процессы реорга­низации вещества, происходящие внутри Земли, физические и химические взаимодействия внеш­них оболочек планеты и физических полей, а так­же гелиофизические воздействия. Эти процессы лежат в основе эволюции Земли и ее природной обстановки. Человек не в состоянии приостано­вить или изменить ход эволюционных трансфор-

мации, он может только прогнозировать их раз­витие и в некоторых случаях оказывать влияние на их динамику.

В 1988 г. в Научном центре по эпидемиологи­ческим катастрофам (CRED), расположенном в Брюсселе, началось составление базы данных природных катастроф в различных частях мира [13]. В банк включались только крупные катаст­рофы, в которых погибли не менее 10 или постра­дали не менее 100 человек. Собранная бельгий­ским центром информация послужила основой для анализа природных катастроф в мире за 35 лет (1965-1999). Рассмотрено 6385 случаев, связанных только с семью наиболее распростра­ненными природными опасностями: землетрясе­ниями, наводнениями, тайфунами и штормами, засухами, извержениями вулканов, экстремаль­ными температурами (заморозки, гололед, сухо­веи), оползнями.

Анализ данных позволяет выявить определен­ные тенденции в развитии природных опасностей в мире. Во-первых, отмечается закономерный рост числа природных катастрофических явлений. В 1990-1994 гг. среднее ежегодное количество ка­тастроф возросло по сравнению с 1965-1969 гг. почти втрое. В последние годы (1995-1999) число крупных природных катастроф сохранялось на высоком уровне, хотя и несколько меньшем, чем в предыдущем пятилетии. Во-вторых, снижается защищенность людей и техносферы. По данным Всемирной конференции по природным катаст­рофам (Иокогама, 1994 г.), в 1962-1992 гг. коли­чество погибших возрастало ежегодно в среднем на 4.3%, пострадавших - на 8.6%, а величина ма­териальных потерь - на 6%. Количество погиб­ших на Земле за 35 лет от упомянутых выше семи видов катастрофических явлений составляет 3.8 млн. человек. Сведения об относительной опасности чрезвычайных ситуаций в нашей стране в 2001 г., содержащиеся в государственном докла­де МЧС России [6], представлены на рисунке 3.

Судя по имеющимся данным, последствия при­родных катастроф тесно связаны с социально-экономическими факторами. Продолжающийся рост бедности в развивающихся странах - одна из причин повышения уязвимости общества к сти­хийным бедствиям.

Увеличение числа природных катастроф в ми­ре обусловлено глобальными процессами в соци­альной, природной и техногенной сферах, кото­рые стимулируют развитие опасных природных явлений. Ускоренный рост критических ситуаций, вызванных природными явлениями, объясняется ростом не только человеческой популяции, но и техногенных воздействий на окружающую среду. Это обстоятельство нашло отражение в основных документах Всемирной конференции в Рио-де-Жанейро (1992), в которых отмечалась тесная


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73

№ 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ

587


связь природных катастроф с деградацией окру­жающей среды.

Эпоха научно-технического прогресса и гло­бального техногенеза ознаменовалась началом климатических изменений, вызванных повыше­нием температуры на Земле. С 1860 г. - времени первых инструментальных замеров приземной температуры воздуха - вплоть до наших дней фиксируется постепенный рост температуры. По данным Всемирной метеорологической органи­зации, глобальное повышение температуры в 1860-1998 гг. составило около 0.8°С. Все эти годы рост температуры был неравномерным. Доста­точно стабильный подъем наблюдался в 1860— 1935 гг., когда температура воздуха возросла на 0.4°С. На 1937-1978 гг. пришелся этап умеренных колебаний средних годичных температур без ка­кого-либо заметного тренда. Затем последовал период (с 1978 г. до настоящего времени) быстро­го подъема глобальной температуры, прирост которой составил еще 0.4°С. В течение 80-х и до середины 90-х годов отмечен ряд исключительно теплых сезонов, а 1998 г. оказался экстремально теплым за весь инструментальный период темпе­ратурных измерений на Земле.

Дальнейшее потепление климата может вы­звать катастрофические процессы глобального характера. Одна из наиболее серьезных опаснос­тей, которая может проявиться, - повышение уровня Мирового океана в связи с таянием ледо­вых покровов в Гренландии и высокогорных лед­ников. Согласно расчетам, наиболее вероятное по­вышение уровня Мирового океана к 2030 г. соста­вит 14—24 см, то есть ожидается, что уровень океана будет подниматься в начале XXI в. в 5-10 раз быст­рее, чем в предыдущем столетии. Максимальная величина подъема уровня океана к 2030 г. ожида­ется около 60 см, минимальная - 5 см. Даже реа­лизация умеренного варианта этого прогноза мо­жет привести к затоплению и подтоплению низ­менных прибрежных территорий, увеличению частоты наводнений и затопляемой площади, ак­тивизации береговой эрозии, разрушению соору­жений береговой защиты, усилению волновых нагонов и т.д.

Всемирная конференция по природным ката­строфам (Иокогама, 1994 г.) приняла деклара­цию, в которой сказано, что борьба за уменьше­ние ущерба от природных катастроф должна быть важным элементом государственной стра­тегии устойчивого развития всех стран. Конфе­ренция обратилась ко всем государствам с пред­ложением перейти на новую стратегию борьбы с природными катастрофами, основанную на их прогнозировании и предупреждении. "Лучше пре­дупредить стихийное бедствие, чем устранять его последствия", - так записано в итоговом докумен­те Иокогамской конференции. Международный



опыт показывает, что затраты на прогнозирова­ние и обеспечение готовности к чрезвычайным природным событиям примерно в 15 раз меньше по сравнению с предотвращенным ущербом.

После стремительного прорыва в космос и сделанных там открытий человечество вновь об­ращает свои взоры к нашему общему дому - пла­нете Земля. В наступившем столетии проблемы Земли должны занять важное место среди фунда­ментальных и практических задач, так как от их решения во многом зависит будущее нашей циви­лизации.

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

588

МАЛИНЕЦКИЙ и др.


^ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ КАТАСТРОФЫ

Под экологической катастрофой понимаются природная аномалия, нередко возникающая в ре­зультате прямого или косвенного воздействия че­ловека, либо авария технического устройства, приводящая к неблагоприятным изменениям при­родной среды, массовой гибели живых организ­мов, экономическому ущербу. В последнее время в связи с разработкой теории устойчивого разви­тия все чаще используется термин "социально-экологическая катастрофа", определяющий про­дуцируемое разными источниками риска собы­тие, угрожающее жизнеспособности населения на той или иной территории.

Согласно современным представлениям, соци­ально-экологические катастрофы обусловлены истощением природных ресурсов ("коллапсом" промышленного и сельскохозяйственного произ­водства); генетическим вырождением населения в силу прямого или косвенного (через мутации болезнетворных микроорганизмов) воздействия химического загрязнения; превышением эколо­гической емкости региональных экосистем. Та­ким образом, к понятию "экологическая катаст­рофа" могут быть отнесены: разрушительные и необратимые изменения природных экосистем, различные неблагоприятные последствия таких изменений для социума, значительные наруше­ния территориальных комплексов населения и хозяйства с их природной и этнокультурной осно­вой. Территориальные комплексы населения и хозяйства могут иметь разные размеры - от от­дельного населенного пункта до государства и группы государств.

Система критериев оценки экологического не­благополучия может быть разделена на четыре группы, учитывающие следующие характеристи­ки: антропогенную нагрузку (воздействие), нега­тивные изменения окружающей природной сре­ды, реакцию здоровья населения на изменения среды, ухудшение условий хозяйственной и иной деятельности человека. При определении эколо­гического статуса конкретной территории эти критерии используются с учетом региональных природных, хозяйственных, исторических, этни­ческих и других ее особенностей, а также геогра­фического положения территории (для оценки влияния соседних территорий на состояние ее природной среды). При анализе социально-эко­логических катастроф надо принимать во внима­ние и культурологические показатели, так как в ряде случаев возможен распад социума.

Экологические катастрофы техногенного про­исхождения связаны с загрязнением природной среды, ее механическими нарушениями, потерей генофонда и биоразнообразия. Следует отметить, что техногенным экологическим катастрофам часто предшествуют мощные природные явле-

ния. Например, возможно разрушение АЭС во время землетрясения с последующим радиоак­тивным загрязнением природной среды.

Экологические катастрофы не есть порожде­ние индустриальной эпохи. Они существовали в прошлом и происходили как при участии людей (например, засоление и опустынивание плодород­ных равнин Месопотамии), так и в результате природных процессов (например, падение круп­ного метеорита привело к вымиранию динозав­ров 65 млн. лет назад).

На территории Российской Федерации очень высока экологическая напряженность в районах: Средне-Русском, Поволжском, Нижне-Донском, Западно-Уральском, Средне-Уральском, Южно-Уральском, Предсаянском, Норильском. Для них характерны сильное загрязнение природной сре­ды токсичными веществами, значительные меха­нические нарушения почв и грунтов, истощение возобновляемых ресурсов, в первую очередь вод­ных, повышенная заболеваемость населения и т.д. Емкость экосистем перечисленных районов пол­ностью исчерпана, а дальнейшее наращивание их хозяйственного использования без принятия ком­плекса соответствующих мер приведет к ухудше­нию качества природной среды, а возможно, и к острому социально-экологическому кризису. Осо­бенно часто повторяются экологические катаст­рофы природного происхождения (в порядке убы­вания опасности) в Северо-Кавказском, Дальне­восточном, Восточно-Сибирском, Забайкальском, Западно-Сибирском, Центральном, Приволжском регионах.

Прогнозируемая в XXI столетии социально-экологическая катастрофа в период истощения ресурсной основы индустриального производства -следствие не субъективного умысла, а стихийно­го объективного хода истории, в которой нет ви­новатых. "Естественность" такого рода событий при условии, что отсутствует активное управле­ние рисками, показывает анализ классической модели Форрестера, модели Медоузов и многих других моделей. Общей причиной экологических катастроф техногенного происхождения является неразработанность как концепции безопасного социально-экологического развития, так и мето­дов оценки их приемлемого уровня риска. Между тем эта концепция должна служить ориентиром для органов управления.

К сожалению, основные надежды сейчас воз­лагаются на экономический и технологический прогресс, поддерживаемый любой ценой, что по­рождает риск возникновения технологических катастроф. Изменение приоритетов с хозяйствен­ных на морально-нравственные предполагается в документах по устойчивому развитию России лишь в долгосрочной перспективе. Однако Рос­сия относится к странам, обладающим этничес-

^ ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ 589

кой культурой, которая содержит в себе элемен­ты "экофильного мировоззрения", а также доста­точными пока территориальными и природными ресурсами, чтобы перейти к устойчивому разви­тию, исключающему возникновение социально-экологических катастроф.

Методы борьбы с такими катастрофами пре­дусматривают реабилитационные мероприятия (рекультивация нарушенных территорий, мелио­рация и т.п.) и модернизацию производства, внед­рение механизмов эколого-экономического сти­мулирования, правового регулирования, а также прогнозирование возможности возникновения эко­логических ситуаций различной степени остроты. Прогнозирование включает социально-экономиче­ский анализ (прогноз антропогенных воздействий и нагрузки) и геосистемный (прогноз изменения природной среды и ее отдельных компонентов). Кроме того, необходим социальный прогноз вли­яния изменившихся свойств природной среды на здоровье и условия проживания населения, на природно-ресурсный потенциал, генофонд и т.д.

Экологический прогноз базируется прежде всего на высоком профессиональном уровне ис­следователей и накопленной исходной информа­ции. Частично процедура прогнозирования реа­лизована в практике проведения экологических экспертиз различных хозяйственных проектов. Для этих целей имеются мелкомасштабные карты, отражающие вероятность развития чрезвычайных ситуаций техногенного плана на территории Рос­сии. Однако следует признать, что прогнозирование экологических катастроф техногенного происхож­дения требует дальнейших научных изысканий с привлечением геоинформационных систем и со­ответствующих технологий.

Несколько лучше обстоит дело с прогнозиро­ванием экологических катастроф природного происхождения: созданы серии карт, ранжирую­щие территорию России по вероятности риска их возникновения. В ближайшее время предстоит разработать региональные модели территори­альных комплексов населения и хозяйства, кото­рые описывали бы их функционирование в совре­менном и возможных будущих состояниях, позво­ляли бы разыгрывать варианты развития в поисках тех, что гарантируют социально-эколо­гическую безопасность.

^ СТРАТЕГИЧЕСКИЕ РИСКИ В ТЕХНОГЕННОЙ СФЕРЕ РОССИИ

В последнее десятилетие возможности техно­сферы России обеспечивать потребности общест­ва значительно сократились. Двукратное падение промышленного производства в целом и много­кратное - в отраслях, определяющих вектор на­учно-технического прогресса, будут сказываться

на протяжении ближайших десятилетий начавше­гося века. Коридор возможностей развития стра­ны, предоставляемый промышленностью, про­должает сокращаться, возникает реальная угроза технологического кризиса уже в ближайшее вре­мя. Это заставляет рассматривать опасности и уг­розы, существующие в техногенной сфере, как базовые элементы стратегических рисков.

В крайне опасном состоянии находится инфра­структура страны - технологический парк прак­тически всех отраслей промышленности, трубо­проводы, дороги, линии электропередач, комму­нальное хозяйство. Последствием "веерных" отключений в Приморье стала кризисная ситуа­ция, в результате которой сотни тысяч жителей остались в зимний период без работы, света и теп­ла. Если нынешние тенденции сохранятся, можно ожидать роста масштабов таких социально-тех­ногенных бедствий и усиления их влияния на си­туацию в стране в целом. Возник замкнутый круг: на полноценный ремонт, поддержку и обновле­ние инфраструктуры не хватает средств, посколь­ку все большие ресурсы приходится направлять на ликвидацию последствий бедствий, аварий и катастроф, а эти затраты растут, так как инфра­структура не обновляется.

Большинство отраслей добывающего ком­плекса, который определяет сложившуюся в Рос­сии "экономику трубы", вынуждены работать с очень коротким горизонтом планирования. В ча­стности, в нефтегазовой и металлургической от­раслях нет возможности заниматься обновлением и модернизацией оборудования, разведкой новых месторождений и тем более оптимизацией про­цесса добычи и глубокой переработкой сырья. По мнению ряда экспертов, если нынешние тен­денции сохранятся, возможен срыв зарубежных поставок по уже заключенным договорам, начи­ная с 2005 г. В то же время кризис в добывающей промышленности России равносилен коллапсу всей экономической структуры.

Реструктуризация "естественных монополий", в частности, единых транспортных и энергетиче­ских систем России, с большой вероятностью приведет к технологическому распаду страны. В течение последнего десятилетия Россия прак­тически лишилась речного флота. В результате "реструктуризации" "Аэрофлота" число авиапас­сажиров, перевозимых всеми российскими авиа­компаниями, сократилось со 140 млн. человек в 1985 г. до 20 млн. в настоящее время. Увеличение транспортных издержек в сочетании с ростом экономической дифференциации регионов (ВВП на душу населения в разных регионах страны от­личается в 20 раз, в то время как в мире уже пятикратное превышение считается опасным) ве­дет к тому, что ездить и возить что-то из региона в регион становится слишком накладно.

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

590

МАЛИНЕЦКИИ и др.


Отсутствие в стране единой межотраслевой системы научного мониторинга, управления рис­ком, программы повышения системной устойчи­вости техносферы не позволяет целенаправленно снижать уровень технологического риска. По­следний по ряду позиций в десятки и сотни раз превышает уровень, достигнутый в развитых странах мира. Сейчас в России в опасном состоя­нии находятся крупные мосты, эстакады, плоти­ны, подпирающие водохранилища, в которых со­держится несколько кубических километров во­ды; не утилизированы ядерные реакторы первых поколений - силовые установки более сотни атомных подводных лодок и надводных судов. Опасность многократно усиливается в связи с на­растанием угрозы технологического терроризма. Появились реальные возможности "организо­вать" катастрофу национального уровня, сравни­мую по масштабу с Чернобыльской аварией.

Развал системы поддержки функционирова­ния уникальных технических объектов создает ряд новых угроз. Знаковые катастрофы 2000 г. -гибель подводной лодки "Курск", пожар на Ос­танкинской телебашне, а также ряд неудачных запусков космических аппаратов в последние го­ды - наглядно показывают, что уникальные техни­ческие объекты рассчитаны на определенные ре­сурсы и системное окружение, вне которого они могут приобретать совершенно иные свойства.

Можно предвидеть в 2003-2005 гг. усиление кризисных явлений в высокотехнологичном сек­торе экономики России - в ВПК. В мировой авиа­космической технике, в судостроении, машиност­роении, химической технологии и т.д. происходит переход к принципиально новым параметрам тех­ники и технологическим решениям. Россия все еще использует заделы, созданные в советские времена. Будучи вытесненной с мировых рынков высокотехнологичной продукции, она не имеет возможности инвестировать необходимые ресур­сы в разработку техники новых поколений. Это лишает страну будущего, делает невозможной ре­ализацию заявленного российским руководством курса на переход к инновационной экономике.

Утрата макротехнологий создает основу для будущего кризиса, для выстраивания вокруг Рос­сии "технологического занавеса". В настоящее время в мире существуют около 50 макротехно­логий, обеспечивающих эффективную работу и системное развитие отраслей промышленности. В Советском Союзе, по оценкам экспертов, на мировом уровне поддерживались 12 макротехно­логий, в России утрачиваются последние. Для России становится реальной перспективой пере­ход в разряд "конченых стран", которые "отстали навсегда".

В нашей стране не разработана структурная экономическая политика, в частности, методы

оценки стратегических рисков, выделения "локо­мотивных отраслей", которые будут обеспечивать развитие, а не деградацию техносферы страны в условиях глобализации. В результате возникают принципиальные трудности в формировании тех­нологической и инновационной политики, кото­рая имеет для России особое значение в силу вы­сокой энергоемкости производства, больших трансакционных издержек и геоэкономических особенностей страны.- Из-за отсутствия техноло­гической политики происходит "замораживание" наметившейся тенденции к отставанию в боль­шинстве отраслей, из-за отсутствия инновацион­ной - утрата научно-технологического потенциала, интеллектуальной собственности, корпуса инже­нерно-технических кадров, способных к инноваци­онной активности, - важнейших ресурсов буду­щего развития.

Поскольку Россия не имеет технологической стратегии, возникла парадоксальная ситуация: в то время как развитые страны концентрируют ресурсы в отраслях, определяющих постиндуст­риальный технологический уклад, в нашей стране главные усилия уходят на поддержание индустри­ального уклада, удерживание "аутсайдерских" технологических ниш. Информатика, телекомму­никации, биотехнология, микромеханика, другие отрасли "новой экономики" в России развивают­ся крайне медленно. То же относится к новым по­колениям энергосберегающих и ресурсосберега­ющих технологий. Это грозит кризисом и ростом рисков в среднесрочной перспективе и катастро­фой в долгосрочной.

На государственном уровне не проводятся се­рьезный прогноз мировой динамики техносферы, анализ возможных сценариев участия России в процессе глобализации, геоэкономический ана­лиз, технологический прогноз, поэтому возмож­ны утрата инициативы и перспективы, необосно­ванные шаги, препятствующие выходу России в число лидеров мирового технологического разви­тия. Растущая взаимозависимость технологичес­кой и социальной сфер, деформация шкалы цен­ностей в массовом сознании, деградация научных и образовательных систем привносят дополни­тельные технологические риски, которыми в на­стоящее время пренебрегать нельзя.

Предпосылки глубокого техногенного кризи­са, имеющиеся в настоящее время в России, тре­буют принятия ряда неотложных мер. Главная из них - повышение эффективности управления страной на основе анализа и количественной оценки стратегических рисков в России в целом и в технологической области, в частности. Необхо­димо уже в ближайшее время организовать науч­ный мониторинг всех сфер, в которых возможны кризисы, ставящие под сомнение намеченную программу развития страны. В Российской акаде-


ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73

№ 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ 591



мии наук, в государственных органах, в высшей школе нужно развернуть исследования, ориенти­рованные на получение методик, которые позво­лили бы оценивать риски, связанные с принимае­мыми на разных уровнях стратегическими реше­ниями. В Российской академии наук следует проводить междисциплинарные исследования, на основе которых можно оценивать системную ус­тойчивость развития России и обеспечивать экс­пертизу ряда стратегически важных технологиче­ских проектов. Необходимо активизировать ра­боту Комиссии по рискам при Президиуме РАН и ГНТП "Безопасность", исследования в рамках Федеральной целевой программы по снижению рисков.

^ НОВЫЕ ПОДХОДЫ К МОНИТОРИНГУ, ПРОГНОЗУ, УПРАВЛЕНИЮ РИСКАМИ

Ряд социальных явлений определяют сегодня интенсивное развитие негативных процессов в российском обществе. Среди них выделим: раз­личного рода эксклюзии (социальные исключе­ния) и депривации (лишения), главные из кото­рых - безработица (исключение из системы тру­довых отношений) и отсутствие жилища ("крыши над головой"); "социальное дно", включающее группы населения из состава нищих, бомжей, бес­призорных детей, уличных проституток; интен­сивное развитие наркомании, алкоголизма и кри­минального поведения, прежде всего характерно­го для молодежи; рост страдающих болезнями социальной этиологии (туберкулез, педикулез, сифилис, ВИЧ-инфекция). Расширяются слои на­селения, прошедшего через "машину" силовых органов, включая вышедших из заключения и их родственников; появилась значительная группа бывших военных, участвовавших в локальных конфликтах (Афганистан, Чечня, Молдавия, Гру­зия) и нуждающихся в реабилитации; растет слой вынужденных переселенцев, сформировавшийся в результате распада СССР и конфликтов в "го­рячих точках", часто они лишены ряда конститу­ционных прав. Все эти группы населения отлича­ются различной степенью разрушения социально-психологической структуры личности. Значитель­ная часть их представителей находится на перело­ме: либо они получают возможность восстано­виться, либо скатываются "вниз", выходя из сфе­ры нормальных социальных отношений, и в дальнейшем будут отличаться устойчивым асоци­альным поведением.

Чтобы противостоять негативным социаль­ным процессам, во-первых, общество должно знать масштабы этих "болезней", их распростра­нение, динамику и воздействующие на них факто­ры; во-вторых, нужны эффективные методы борьбы с ними, основанные на использовании но­вых социальных технологий. Естественным инст-

рументом решения подобных задач является на­учный мониторинг общенационального характе­ра. Лишь на основе информации, полученной в результате такого мониторинга, можно вырабо­тать эффективные меры борьбы с социальным "злом", которое в конечном счете ведет к умень­шению численности населения (способствует де­популяции) и снижению его качественных харак­теристик.

Понятие кризисов в социально-экономических системах формально не определено, что затруд­няет разработку методов прогноза неустойчивос­ти таких систем. Если в геофизике объектами прогноза являются землетрясения, сила которых устанавливается на основе записей сейсмогра­фов, а на рынке ценных бумаг за кризис формаль­но можно принять скачок какого-либо индекса, превышающий заданный порог, то при переходе к социальным системам возникает проблема оп­ределения объектов прогноза.

Представляется естественным начинать реше­ние проблемы прогноза критических переходов в сложной социально-экономической системе с рассмотрения ее отдельных крупных блоков, на­пример экономического. Российскими эксперта­ми названы три экономических кризиса в России: банковский кризис 25 августа 1995 г.; неустойчи­вость экономики, вывоз денег и частичный спад активности перед президентскими выборами в июле 1996 г.; общий кризис экономики 17 августа 1998 г. Поскольку система экономических индек­сов, включая биржевые, сформировалась лишь к концу 1994 г., то объекты возможного прогноза брались с 1995 г. В качестве исходных были вы­браны российский биржевой индекс АК&М (АКМ), американский биржевой индекс Доу-Джонса (DJ).

1 Эта работа выполнена в Международном институте тео­рии прогноза землетрясений и математической геофизики РАН С. Шабером и Е. Гребенюк.

Сравним теперь поведение биржевых индек­сов АКМ и DJ (рис. 4), сгладив их 70-дневным вре­менным окном1. Обозначим эти функции как АКМ* и DJ* соответственно. Поскольку бирже­вой рынок России относится к числу неустойчи­вых и его динамика сильно зависит от рынка США, то интересно идентифицировать устойчи­вые периоды, когда индекс Ш растет, а АКМ па­дает, то есть периоды "локального пессимизма". Определим функцию X{t) следующим образом:

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

592 МАЛИНЕЦКИИ и др.



где суммирование проводится в том же 70-днев­ном окне (рис. 5). Оказалось, что всем трем рос­сийским кризисам предшествуют моменты доста­точно сильного пессимизма, когда в среднем DJ растет, а АКМ падает.

Введем для меры пессимизма некий уровень М0 и будем объявлять тревогу в момент t, когда функция М, уменьшаясь, пересекает уровень М0. Тревога снимается, если произошел кризис, либо длится 8 месяцев, после чего, считаясь ложной, отменяется. При М0 = -10 (см. рис. 5) суммарная длительность тревоги составит 18.9 месяцев из 72, то есть около 26% рассматриваемого времени, и в нее попадают все три кризиса.

Можно ввести другое правило. Пусть в точке t0 найден локальный минимум M{t) < M0 и существу­ет момент ?, > t0, когда M(tx) - M(t0) > |М(г0)|/3. Тогда в момент tx объявляется тревога. Если мо­мент t1 отсутствует, то рассматривается следую­щий локальный минимум M(t) > М0. При М0 = -10 моменты объявления тревоги по этому правилу отмечены точками, а длительность - отрезками оси абсцисс (см. рис. 5). Три периода тревоги со­ставляют 14.7% общего времени и снова предва­ряют все три кризиса. Таким образом, подход, пришедший из математической геофизики, к ре­шению конкретной задачи - прогноза экономиче­ских кризисов - оказался эффективным.

Кризисы зачастую приводят к возникновению чрезвычайных ситуаций. Управление в условиях чрезвычайной ситуации должно быть гибким и адаптивным. Организационные механизмы в сис­темах управления должны быть приспособлены к выявлению новых проблем, выработке новых ре­шений и их реализации. Управление в период чрезвычайной ситуации призвано обеспечить возможность максимальной концентрации ресур­сов, объединения имеющихся резервов и мобили­зации сил и средств для ликвидации в кратчайшие сроки экстремальной ситуации [14-16].

Эффективность систем управления риском и ликвидацией последствий чрезвычайных ситуа­ций природного и техногенного характера может быть повышена путем разработки математичес­ких и алгоритмических средств, адекватных слож­ности поставленной проблемы. Перспективно со­здание научно-методических основ сценарного подхода и прикладных методов развития систем и средств организационного управления в условиях чрезвычайной ситуации, функционирующих на разном уровне (объект, регион) [17]. Сценарный подход предоставляет возможность прогноза по­ведения моделируемых объектов в экстремаль­ной ситуации. Последующий анализ сценариев позволяет оценивать эффективность и согласо­ванность множества управленческих решений, распределенных во времени и пространстве.

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003

^ КРИЗИСЫ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ И НАУЧНЫЙ МОНИТОРИНГ 593

В Институте проблем управления им. В.А. Тра­пезникова РАН и Институте прикладной матема­тики им. М.В. Келдыша РАН составляются сцена­рии развития или траектории движения социально-экономических объектов в фазовом пространстве их переменных на основе информации об их структуре и принятых программах (планах) дей­ствий. Получаемый в результате оптимизации план, построенный на множестве сценариев, мо­жет гибко изменяться в соответствии с изменени­ем природной, техногенной и социально-эконо­мической обстановки, что особенно важно при ограниченности ресурсов управляющей стороны.

* * *

На встрече с руководством Российской акаде­мии наук 3 декабря 2001 г. Президент Российской Федерации В.В. Путин поставил перед научным сообществом две задачи. Первая - поиск и научное обоснование путей перехода экономики страны от нынешней сырьевой ориентации на инновацион­ный путь развития; вторая - экспертиза государст­венных решений, прогноз и предупреждение бед­ствий, катастроф, нестабильностей в техногенной, социальной, природной сферах. Первая из по­ставленных задач связана с оценкой коридора возможностей страны и с выбором исторической перспективы; вторая - с парированием угроз, за­щитой от опасностей, предупреждением катаст­роф на том историческом пути, который выберет общество после решения первой задачи.

В стране есть необходимый научный потенци­ал и научные коллективы для выполнения соци­ального заказа, очерченного Президентом. Осно­вой для этой работы должна быть система науч­ного мониторинга, которая способна обеспечить организацию, концентрацию и анализ необходи­мых информационных потоков. Мониторинг поз­волит улучшить наблюдаемость многих процессов, связанных с возникновением кризисных явлений, что может существенно повысить управляемость страны и ее устойчивость по отношению к природ­ным и техногенным катастрофам, социальным нестабильностям. Одним из результатов работы должен стать выбор стратегии обеспечения безо­пасности страны в широком понимании этого слова, опирающейся на научную основу, объек­тивную оценку потенциала России.

Промедление с ответом на осознанный обще­ством вызов обычно само по себе является фак­тором риска. В данном случае ситуация именно такова.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Владимиров В.А., Воробьев ЮЛ., Малинец-кий Г.Г. и др. Управление риском. Риск, устойчи­вое развитие, синергетика. М.: Наука, 2000.

  2. Катастрофы и общество. М.: Контакт-Культура, 2000.

  3. Глобальные проблемы как источник чрезвычай­ных ситуаций. М.: УРСС, 1998.

  4. Воробьев ЮЛ., Малинецкий Г.Г., Махутов Н.А. Управление рисками и устойчивое развитие. Чело­веческое измерение // Общественные науки и со­временность. 2000. № 4.

  5. Курдюмов СП., Малинецкий Г.Г., Медведев И.Г., Митин Н.А. Нелинейная динамика и проблемы прогноза // Безопасность Евразии. 2001. № 2.

  6. Государственный доклад о состоянии защиты на­селения и территории Российской Федерации от чрезвычайных ситуаций природного и техногенно­го характера в 2000 году // Безопасность Евразии. 2001. №2.

  7. Российское общество и радикальные реформы. Мониторинг социальных и политических индика­торов / Под ред. Левашова В.К. М.: Academia, 2001.

  8. Воробьев ЮЛ. Основные направления государст­венной стратегии управления рисками на пороге XXI века // Безопасность Евразии. 2001. № 2.

  9. Левашов В.К. Устойчивое развитие общества: па­радигма, модели, стратегия. М.: Academia, 2001.




  1. Залиханов М. Ч. Устойчивое развитие России: пер­спективы и угрозы // Безопасность Евразии. 2001. №2.

  2. Путь в XXI век: стратегические проблемы и пер­спективы российской экономики / Рук. авт. колл. Львов Д.С. М.: ОФО ""Издательство "Экономи­ка"", 1999.

  3. Новое в синергетике. Взгляд в третье тысячеле­тие / Ред. Малинецкий Г.Г., Курдюмов СП. М.: На­ука, 2002.

  4. Осипов В.И. Управление природными рисками // Вестник РАН. 2002. № 9.

  5. Шестая Всероссийская научно-практическая кон­ференция "Управление рисками чрезвычайных си­туаций". Москва, 20-21 марта 2001 г. //Доклады и выступления / Под общей ред. Воробьева Ю.Л. М.: КРУ К, 2001.

  6. Архипова Н.И., Кулъба В.В. Управление в чрезвы­чайных ситуациях. 2-е изд., перераб и доп. М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 1998.

  7. Косяченко С.А., Кузнецов Н.А., Кулъба В.В., Шел­ков А.Б. Модели, методы и автоматизация управ­ления в условиях чрезвычайных ситуаций (об­зор) // Автоматика и телемеханика. 1998. № 6.

  8. Кононов Д.А., Кулъба В.В. Экологический ме­неджмент: сценарии развития объектов и управле­ние экологической обстановкой // Инженерная экология. 1996. № 6.

2 ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК том 73 № 7 2003