velikol.ru
1



Многие специалисты полагают, что чужой опыт в принципе неповторим. Воспроизвести можно лишь идеи и методы, лежащие в основе этого опыта. Как бы то ни было, но статья НИ. Ивановой, в которой обобщается опыт уп­равления исследовательской деятельностью в условиях рыночной эконо­мики ведущих капиталистических стран, представляет несомненный инте­рес для читателей "Вестника". Автор рассматривает следующие темы, наука в предпринимательском секторе: наука и конкурентоспособность развитых стран на мировом рынке; наука и государство.

^ НИ. ИВАНОВА

ОРГАНИЗАЦИЯ И ФИНАНСИРОВАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В УСЛОВИЯХ РАЗВИТОЙ РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКИ

Многообразие удовлетворяемых наукой социально-экономических потреб­ностей превратило ее в важнейшее звено воспроизводственного процесса и влечет за собой большие и постоянно растущие затраты общественных ре­сурсов на сферу НИОКР. Итоги экономического развития главных капитали­стических стран, значительный прогресс, достигнутый ими в 80-годы, поз­воляют утверждать, что рыночный механизм регулирования НИОКР в соче­тании со стабильной поддержкой государством фундаментальных исследо­ваний обеспечивает высокую результативность науки, важнейшей произво­дительной силы общества.

Наука в предпринимательском секторе

Рассмотрим принципы развития науки в частно-предпринимательском сек­торе, то есть в фирмах, в небольших венчурных (с высокой долей риска) компаниях и в гигантских транснациональных корпорациях. Тут действуют такие факторы как спрос и предложение, конкуренция, колебания размеров

© ИВАНОВА Наталья Ивановна — кандидат экономических наук, заведующая сек­тором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР.

^ Организация и финансирование исследований

29

прибыли, цен. Наука испытывает здесь особенно сильное воздействие меж­дународной конкуренции. Это обстоятельство определяют существенные отличия корпоративной науки от университетской, органически связанной с образованием, академическими свободами и ценностями. Существенны ее отличия и от науки, финансируемой из бюджета, обслуживающей прежде всего нужды военно-промышленного комплекса.

Среди всех секторов — исполнителей НИОКР в развитых странах — пред­принимательский является крупнейшим как по объему расходуемых средств, так и по числу занятых в нем ученых и инженеров. Вот несколько примеров. Корпорации в США и Японии осваивают более 70% национальных расходов на науку, в странах европейского сообщества — в среднем более 60% (ФРГ — 72%, Франция — 59%). Основная часть этих расходов (не менее 2/3) покрывается из собственных средств компаний, остальное — это выпол­нение государственных заказов. В зависимости от специализации отраслей меняется доля государственного финансирования НИОКР в частном секто­ре — она высока в оборонных и стратегически важных производствах и практически равна нулю в производстве потребительских товаров.

Соотношение государственных средств и собственных затрат компаний на НИОКР не является стабильной пропорцией. В США вплоть до 1968 г. фе­деральное правительство выделяло частному сектору на НИОКР больше средств, чем он тратил сам. Затем доля государства неуклонно падает. Поз­же, однако, рост государственных ассигнований возобновился, а к середине 80-х годов ускорился. В связи с этим подчеркнем, что сам частный сектор, в отличие от государственного, ни разу за весь послевоенный период не сни­зил масштабов финансирования науки [1]. И это несмотря на ряд весьма тя­желых кризисов, вызывавших существенное сокращение объемов производ­ства. Дело в том, что экономия на науке здесь просто опасна для корпо­рации: на рынке победит конкурент, выпускающий более современную, бо­лее наукоемкую продукцию.

Отличительная особенность финансирования НИОКР частного сектора в 80-е годы — неуклонное наращивание его абсолютных и относительных масштабов. Рост наукоемкости промышленного производства происходит во всех развитых странах. Частный сектор активизировал все виды исследований, но особенно фундаментальный поиск, ведь для поддер­жания конкурентоспособности в наукоемком бизнесе необходимо осуществлять в едином комплексе все стадии научного цикла (фундамен­тальные исследования — прикладные — разработки). Промышленные корпорации США довели в 1979 г. уровень затрат на фундаментальный поиск до 1 млрд. долл. Следующий миллиард был добавлен в 1980—1982 гг., а в целом за прошедшее десятилетие только этот вид научных расходов корпораций увеличился на 2,2 млрд. и достиг 4,2 млрд. долл. в текущих ценах.

В предпринимательском секторе объемы и механизмы финансирования НИОКР определяются самой компанией в зависимости от ряда факторов. Традиционный набор критериев, ежегодно учитываемых при выделении средств на проведение НИОКР, можно представить следующим образом: •уровень финансового обеспечения науки в других компаниях отрасли; •краткосрочные показатели рентабельности фирмы,-•прошлый вклад научно-исследовательских лабораторий по сравнению с

^ НИ. Иванова

30

другими подразделениями фирмы, в частности, сбытовыми или предостав­ляющими специализированные услуги потребителям;

•стремление избегать резких колебаний в численном составе научно-ис­следовательских кадров;

•поддержание престижа фирмы путем демонстрации ее научно-исследова­тельского потенциала.

Для программ и проектов гражданского назначения доминирующими яв­ляются соображения финансового и рыночного порядка. В случае выпол­нения военно-космических и других государственных заказов эти сообра­жения становятся второстепенными, на первый план выдвигается обеспече­ние заданных технических параметров, время разработки проекта и размер выделенной суммы. Объемы и механизмы финансирования НИОКР, связанных с выполнением государственных заданий, определяются соответствующими министерствами и обычно предусматривают сочетание контрактной и ин­ституциональной форм финансирования. Стоимость научных разработок по госзаказу может составлять определенный процент от общей суммы заказа и в дальнейшем распределяться компанией по ее усмотрению. Возможен и другой вариант, при котором государство берет на себя финансирование (или какую-то его долю) исследовательского института или центра, принад­лежащего корпорации, но ориентированного на исследования и разработки в государственных интересах.

Собственные НИОКР корпораций подчинены основным целям общеэконо­мической стратегии: максимизация прибыли, увеличение акционерного до­хода, сохранение традиционных или выход на новые рынки. В самом общем виде реализация этих целей возможна тремя путями: снижение издержек производства, улучшение конкурентных позиций в результате повышения качества продукции, создание принципиально новых продуктов или услуг. Именно эти задачи в первую очередь и стоят перед корпорациями. Общие затраты фирм на исследования определяются как фиксированный процент от объема продаж. Следовательно, функционирование научных подразделе­ний, расширение или прекращение работ по отдельным направлениям зави­сят от общехозяйственных результатов. Затраты на науку для корпораций сопряжены с большим риском. Он обусловлен не только неопределенностью достижения необходимого результата. Многое зависит от того, как сложат­ся отношения на рынке, с потребителем. Разумеется, существуют разнооб­разные методы оптимизации структуры НИОКР, действуют жесткие системы отбора перспективных проектов. Тем не менее уровень провалов нововведе­ний на рынке, даже в годы с благоприятной конъюнктурой, довольно высок. Так, в США, по одним данным, несмотря на успех научной разработки, ком­мерческое признание может получить лишь один из трех проектов. По дру­гим — до 80% новых товаров терпят неудачу на рынке.

Сформировавшиеся принципы организации и финансирования науки в корпорациях можно рассматривать прежде всего как попытку ограничить или смягчить это серьезное противоречие: высокий риск вложений в науку и невозможность в условиях НТР отказаться от ее солидного финансирова­ния. Это приспособление в значительной степени связано с более общими попытками рационализации управления. Среди разнообразных организа­ционных структур НИОКР корпораций можно выделить четыре преобладаю­щих: 1) централизованный научный комплекс, крупная лаборатория, центр;

^ Организация и финансирование исследований 31

2) совокупность децентрализованных лабораторий, соответствующих спе­циализации отделений компании, 3) комбинированная централизация, соче­тание единого научного центра с лабораториями отделений или зарубеж­ных филиалов, 4) особые, рискованные, или венчурные исследовательские группы, организуемые корпорацией на период создания или освоения определенного нововведения, они обладают относительной организацион­ной, финансовой и даже юридической независимостью вплоть до придания им статуса самостоятельной компании. Указанные варианты и их разнооб­разные комбинации зачастую сосуществуют и эволюционируют в одной фир­ме. Словом, идет постоянный процесс рационализации и оптимизации структур НИОКР в рамках крупных корпораций. В 80-е годы, например, уси­лились тенденции к децентрализации, созданию структурных единиц с вы­сокой степенью автономности. Это обусловлено не только текущими или стратегическими задачами, но и тем, что в современных условиях относи­тельно большей эффективности НИОКР достигает мелкий бизнес. Его досто­инства — высокая динамичность, ориентация на радикальные усовершенст­вования, ускоренное принятие решений в силу отсутствия излишних бюрократических процедур, личная материальная заинтересованность руководителя и персонала в конечном результате.

Научные исследования — область, отличающаяся весьма высокой кон­центрацией ресурсов в небольшом числе крупных корпораций. Всего 1% из общего числа компаний, ведущих НИОКР в США. контролирует около 70Ж научных расходов (частных и федеральных). Концентрация федеральных средств еще выше — примерно 0.5Х компаний (с числом занятых свыше 25 тыс. чел.) получают 84% государственных ассигнований на исследо­вания и разработки. Эти показатели трудно сравнивать с аналогич­ными данными, касающимися концентрации производственной или финансовой деятельности (статистически и экономически разнородные группировки), но некоторые оценки свидетельствуют, что значение моно­полизации научных ресурсов в руках крупного бизнеса нельзя недооце­нивать.

В США четыре крупнейшие (по размерам реализуемых научно-исследова­тельских программ) компании осваивали в 80-е годы 18—20Ж финансирова­ния НИОКР частного сектора. При этом на их долю приходилось только 7— 8% объема отраслевых продаж. Соответственно на первые 8 компаний при­ходится 30—ЗЗХ НИОКР и 11—12Х продаж. Эти показатели выравниваются для группы компаний с рангами размера научных бюджетов от 101 до 200, а для следующих 200 компаний доля в НИОКР меньше, чем в продажах (соот­ветственно 6—8и 11—15Х) [2].

Схожая картина наблюдается и в Японии. Здесь крупнейшие компании сосредоточили большую часть научного потенциала, в ряде случаев прево­сходящего концентрацию по показателям объемов продаж и прибылей. Сте­пень концентрации НИОКР в японских корпорациях выше, чем в американ­ских.

Преимущества крупных корпораций хорошо известны: им доступны масш­табные дорогостоящие проекты, связанные с длительным фундаментальным поиском. Они ведут многоцелевые исследования, объединяющие ученых и специалистов разных научных дисциплин, могут финансировать парал­лельную разработку одного или нескольких альтернативных нововведений

^ НИ. Иванова

32

Важно, что коммерческие успехи одних проектов могут компенсировать убытки от провала других.

Исследователи отмечают и ряд проблем, возникающих в связи с высокой степенью монополизации науки. Главное — это снижение конкурентного давления — движущей силы НТП. Многие крупные корпорации не в состоя­нии быстро реагировать на изменение рыночных условий, делая ставку на новые технологии. Их приверженность хорошо испытанным идеям и техни­ке может быть столь сильной, что препятствия к использованию даже рож­денных в корпоративных исследовательских центрах нововведений стано­вятся при прочих равных условиях непреодолимыми. Процесс принятия решений в крупных корпорациях жестко регламентирован и занимает мно­го времени. А это иногда приводит к "аналитическому параличу".

Перечень такого рода проблем можно продолжить. И это лишний раз го­ворит о том, что именно в сфере НИОКР ярко проявляются преимущества мелкого бизнеса: быстрое реагирование на изменение рыночного спроса, свобода от груза стереотипов научного поиска, склонность к риску, с кото­рым всегда связаны разработка и коммерческое освоение новых техноло­гий. В 80-е годы мелкий наукоемкий бизнес США разросся и укрепился. К на­чалу 90-х годов в нем было задействовано 17% специалистов, занятых во всех наукоемких отраслях. Удельный вес мелких компаний (с численностью персонала менее 500 человек) в затратах на НИОКР частного сектора вырос с 4,3% в 1978 г. до 8,1% в 1988 г.

Ряд новейших направлений НТП в частном секторе развивается в основ­ном за счет мелкого бизнеса — это биотехнология, программное обеспече­ние и другие компьютерные услуги, научное приборостроение. К 1980 г. в США была создана 371 биотехнологическая фирма, а за 1981 — 1986 гг. доба­вилось еще 346 мелких предприятий. Отмеченная тенденция, конечно, не дает оснований считать, что мелкий бизнес наступает на позиции крупных корпораций, отвоевывая у него все новые области научно-технического прогресса. Практика такова, что в целом мелкие и крупные компании обра­зуют жизнеспособный симбиоз. В нем крупные корпорации выступают в ка­честве заказчиков и потребителей научной продукции мелких, а многие ос­нователи мелкого бизнеса — это вчерашние сотрудники корпораций. Приме­чательно, что крупные корпорации для повышения эффективности своей инновационной деятельности специально и целенаправленно создают не­большие независимые компании.

Плюрализм "размерности" присутствует и в оргнизационной структуре исследовательских подразделений. В частном секторе успешно функциони­руют лаборатории с численностью исследователей порядка 5—10 человек. Но есть и многотысячные научные центры, включающие в себя несколько крупных институтов, расположенных на одной площадке. По данным обсле­дования типологии научных лабораторий всех секторов сферы НИОКР, средний размер численности занятых составил 78 человек, в то время как для таких гигантов как исследовательский центр Уатсона корпорации IBM этот показатель составил 5000 человек. Средний бюджет наиболее крупных лабораторий, составляющих только 0,5% общего числа, — 186 млн. долл., а для 10% мелких лабораторий он меньше 100 тыс. долл. [31.

Американские эксперты считают, что минимальный эффективный размер исследовательской лаборатории в промышленности в настоящее время сое-

^ Организация и финансирование исследований

33

тавляет 30—50 специалистов-профессионалов (что соответствует общей чи­сленности сотрудников в 60—100 человек) [4]. Именно такая организация позволяет иметь первоклассное оборудование и средства для его эксплуа­тации и ремонта, а также собственное информационное обеспечение. Мне­ния о максимальном эффективном размере расходятся. В химической про­мышленности менеджеры высказывают убеждение, что численность персо­нала не должна превышать 400—600 человек (соответственно 200—300 про­фессионалов). В электротехнике и электронике оптимальной считается ла­боратория с персоналом от 1000 до 2000 человек. В качестве ограничения выступает соображение о нецелесообразности собирать на одной площадке больше 2—3 тыс. человек. Практика также показывает, что лаборатории, за^ нятые исследованиями поискового характера, обычно невелики (100—150 исследователей) по сравнению с подразделениями, занятыми разработкой и коммерческой доводкой новых продуктов и технологий.

По оценке Национального научного фонда США, исследованиями чисто фундаментального характера заняты 1566 организаций. В их число включе­ны 228 фирм частного сектора, расходующих не менее 10 тыс. долл. на такие исследования [5]. В промышленности около половины этих работ осуществ­ляется в лабораториях 56 крупных компаний (общее число компаний част­ного сектора, ведущих НИОКР — 24 992 в 1988 г.). В 1985 г. научные расходы корпораций Дженерал моторе и IBM (соответственно 3,6 и 3,5 млрд. долл.), финансирующих многочисленные программы фундаментальных исследова­ний, превышали научные бюджеты таких крупных государственных ве­домств как НАСА и Национальный научный фонд (соответственно 3,5 и 1,4 млрд. долл.) [61.

Наука и конкурентоспособность на мировых рынках

США вкладывают в науку средств больше, чем Франция, ФРГ, Великобрита­ния и Япония вместе взятые. За прошедшие 25 лет Япония, ФРГ, Франция и Великобритания сумели сократить разрыв с США по сумме финансирования науки с 1/3 до 4/5 от американского уровня. Прогнозные оценки показы­вают, что только к концу века о^щая сумма научных расходов этих стран может сравняться с американским показателем. Понятно, что США сохранят существенное преимущество в финансовом и кадровом обеспечении науки по отношению к любой отдельно взятой стране.

Не является исключением из этой общей картины и положение в важней­ших отраслях хозяйства США, корпорации которых опережают Японию и за­падноевропейские страны по масштабам научных исследований. Этот отрыв объясняется в основном двумя обстоятельствами: 1) высокий экономичес­кий потенциал рынка и представляющих его частных компаний, позволяю­щий вкладывать в науку большие, непрерывно растущие материально-техни­ческие ресурсы самого лучшего качества; 2) установка государственной по­литики любой послевоенной администрации страны на активное содействие развитию науки в частном секторе, предоставление крупных налоговых и

^ 2 Вестник АН СССР, № 9

НИ. Иванова

34

амортизационных льгот, прямое бюджетное финансирование НИОКР в стра­тегически важных отраслях, а в последние годы и смягчение антитрестов­ского законодательства для научных картелей.

Ученые США, том числе и представители отраслевой корпоративной нау­ки, занимают прочные позиции в мировом сообществе и по результатам научных исследований. На их долю приходится 37,3% мировых публикаций по техническим дисциплинам. По ряду ключевых направлений современ­ного НТП эта доля еще выше: компьютеры — 55,2%, аэрокосмические техно­логии — 59,IX, информационные технологии — 63,4%. Показатели других развитых стран значительно скромнее. Японии принадлежит 12,7% мировой технической литературы, Великобритании — 7,5%, ФРГ — 7%, СССР — 5,6%, Франции — 3,6%. Статьи американских специалистов, как правило, имеют и более высокие показатели цитируемости, что говорит об их качестве [7].

Наиболее яркий и престижный результат научных исследований — Нобе­левские премии, и в этом смысле американская наука не знает равных. Всего за период с начала присвоения Нобелевских премий и до 1986 г. присужде­но 378 наград (без литературных), в том числе гражданам США — 143, Вели­кобритании — 68, ФРГ — 53. Японии — 4, Франции — 21, СССР — 10, прочих стран — 79. Если за послевоенные годы доля США составляла 50%, то за 1975—1986 — 60%. Правда, в расчете на душу населения США уступают по числу полученных премий гражданам Швейцарии и Великобритании.

Конечно, Нобелевские премии присуждаются преимущественно за фунда-мендальные исследования и, как правило, ученым из университетов. Но на­до иметь в виду, что очень часто университетские лаборатории, особенно в физике, химии и технических дисциплинах получают значительные сред­ства и первоклассное оборудование именно из промышленности. К тому же Нобелевскими лауреатами неоднократно становились ученые из исследова­тельских центров корпораций. Последний яркий пример — открытие в 1986 г. эффекта высокотемпературной сверхпроводимости в зарубежном филиале корпорации IBM (Цюрих, Швейцария). Сотрудники исследователь­ского отдела этого филиала Меллер и Беднорс, впоследствии Нобелевские лауреаты, длительное время вели исследования в области перспективных новых материалов, в том числе и со сверхпроводящими свойствами. Откры­тие было сенсационным для ученых всего мира, но по-своему закономер­ным: оно верно отразило качество и масштабы научных исследований в IBM (научный бюджет корпорации в год открытия превысил 3,5 млрд. долл.).

В 1986 г. по заказу рабочей группы по научной политике Конгресса США был подготовлен специальный доклад "Нобелевские премии в науке как по­казатель национальной научной мощи". В нем рассматривается взаимосвязь числа лауреатов и основных показателей научно-технического и социаль­но-экономического развития отдельных стран. Расчеты показали, что США, лидируя по числу лауреатов, опережают остальные страны и по другим по­казателям. Обнаружена, например, строгая корреляция между числом лау­реатов в физике и химии и долей страны в капиталистической торговле нау­коемкой продукцией (исключение — Япония, в которой мало лауреатов).

Взаимосвязь между показателями развития науки и конкурентными пози­циями развитых стран прослеживается и на других примерах. По оценкам западных экспертов до 2000 г. за США будут оставаться приоритеты в аэро­космической промышленности, производстве суперкомпьютеров, микро-

^ Организация и финансирование исследований

35

процессоров, программного обеспечения, технологий для медицины и производства продовольствия. Япония сохранит позиции лидера в автома­тизации и роботизации производства, создании полупроводников и керами-» ческих материалов, потребительской электроники, телевидения высокой четкости, средств связи и технологий с использованием эффекта сверхпро­водимости. Предполагается значительное усиление позиций европейских стран в результате объединения после 1992 г. научно-технического, инфор­мационного и интеллектуального потенциалов в сочетании с высокой производственной культурой и политической стабильностью.

Интересны результаты экспертного анализа роли НИОКР как одного из факторов, определяющих конкурентоспособность развитых стран на миро­вом рынке. Воспользуемся отчетом "Мировая конкурентоспособность в 1990 г.", подготовленным организацией Мировой экономический форум (Женева) [8]. Здесь рассматриваются 326 критериев конкурентоспособности для 34 стран, представляющих разные регионы мира. Все критерии распре­делены по 10 группам факторов: динамизм экономики, отраслевая эффек­тивность, рыночная ориентация, финансовый динамизм, человеческие ре-

  1. сурсы, государственное регулирование, природные ресурсы, международ­ная ориентация, ориентация на будущее, социально-политическая стабиль­ность. Раздел "Ориентация на будущее" включает в себя 33 критерия, отра­жающих масштабы, структуру и динамику НИОКР и других тесно связанных с этой сферой показателей, например, размеры и динамика патентования Особо оцениваются перспективность, гибкость рыночной ориентации науч­но-технического развития, взаимодействие государственного и частного секторов НИОКР, сочетание краткосрочных и долгосрочных программ ис­следований. Первое место по всему набору показателей занимает Япония, что отражает активное использование этой страной сферы НИОКР для побе­ды на мировых рынках. За ней следуют Швейцария, Германия, Финляндия, Швеция, США, Франция. Итак, эта семерка развитых стран в данном случае имеет другой состав: от традиционной "большой семерки" ее отличает от­сутствие Великобритании, Канады, Италии (они занимают соответственно

  2. 14-е, 16-е и 18-е места).

Япония не является лидером по абсолютному и относительному размеру затрат на науку (на первых местах здесь США, а по доле в валовом нацио­нальном продукте — Швеция). Но она тратит свои средства более эффектив­но. Например, в 1988 г. Япония получила в США патентов больше, чем три следующие за ней страны вместе взятые. В то же время Швеция, Германия и Швейцария сейчас наиболее активны именно в этой области, они получают патентную защиту все большего числа своих новшеств во все большем числе стран. США рассматриваются лишь как "один из лидеров" в сфере НИОКР, ос­новной недостаток которых — высокая степень милитаризации науки. Кро­ме того США занимают скромные позиции по таким показателям как доля НИОКР в валовом национальном продукте (5-е место), динамика этих расхо­дов (19-е), удельному весу государства в финансировании невоенных НИОКР (21-е), динамике и масштабам патентования гражданских технологий (4-е и 5-е места). Итак, не ограничиваясь традиционными мерками ресурсного обеспечения, а принимая в расчет широкий набор показателей использова­ния в хозяйстве результатов развития науки, мы корректируем свое пред­ставление о расстановке сил в мировом научно-техническом соревновании.

^ 2*

НИ. Иванова

36

Стремление обеспечить лидерство в приоритетных направлениях иссле­дований, завоевать или сохранить таким путем конкурентные и политиче­ские преимущества остаются важными факторами формирования нацио­нальной научной политики каждой из стран. В то же время глобальная ин­тернационализация хозяйственной и общественно-политической жизни стимулируют процесс интеграции интеллектуальных национальных ресур­сов. Наиболее активны в этом направлении, как известно, западноевропей­ские страны, сделавшие международные программы неотъемлемым состав­ным элементом своего научно-технического развития.

"Конгресс должен иметь власть для содействия прогрессу науки..."

Идея активной поддержки науки государством впервые в наиболее полном виде реализована в США. Следует напомнить, что эта идея не только была осознана американскими мыслителями XVIII века, основателями федераль­ного государства, но и записана ими в Конституцию в качестве особой функции государства: "Конгресс должен иметь власть для содействия прог­рессу науки и полезных искусств, и предоставлять на ограниченное время авторам и изобретателям исключительное право на написанное и изобре­тенное ими". В сочетании с разработанным вскоре патентным правом эти по­ложения обеспечили триумфальное шествие американской науки и техники с конца XVIII века до наших дней.

В ходе Второй мировой войны государство взяло на себя организацию и финансирование крупных научно-технических программ военного значения. В послевоенный период эта функция на только сохранилась, но и расширилась. Ныне перед государственным сектором науки стоит задача обеспечения высокого уровня национальной безопасности.

События последних десятилетий показывают, что, создав механизмы ус­коренного развития науки и техники, вступив в новый этап HTP, многие капиталистические страны достигли вместе с тем значительных успехов в социальной сфере. И наоборот, страны, оказавшиеся на обочине НТП или направившие его преимущественно в военное русло, не только не достигли высокого уровня жизни, но и столкнулись с замедлением социальных преобразований, углублением конфликтов и противоречий в общественной жизни. Можно с большой вероятностью утверждать, что и в 90-е годы указанная взаимосвязь будет иметь самостоятельное значение.

Важный компонент научного развития — действие рыночных, частно­предпринимательских сил. Первые попытки крупных корпораций по орга­низации научных исследований относятся к концу XIX в. В середине XX в. трудно найти успешно функционирующую корпорацию, не имеющую собст­венной исследовательской базы. В промышленных лабораториях ведутся не только прикладные, но и фундаментальные исследования, задачи которых значительно шире прагматических целей достижения быстрого рыночного успеха.

Опыт развитых стран демонстрирует уникальные возможности рыночно-

^ Организация и финансирование исследований

37

го механизма для выявления и удовлетворения потребностей, опережаю­щих данный уровень развития производительных сил (в целом или конкрет­ных технологий), что и является универсальным стимулом НТП. Конкурен­ция свободных товаропроизводителей на локальных, национальных и гло­бальных рынках, действие цен, прибылей и других стоимостных категорий обеспечивают исключительно эффективный и самонастраивающийся меха­низм выявления существующих и перспективных потребностей, сбалансиро­вания противоречивых интересов производителей и потребителей. Успех государственной стратегии НТП в значительной мере определяется теми же принципами, что и успех научно-технической политики отдельных ком­паний, а именно правильным учетом и использованием закономерностей и тенденций развития экономического механизма рынка, национальных осо­бенностей и традиций той или иной страны.

В самом общем виде формирование государственной научно-техниче­ской политики складывается в результате выбора и принятия решений в двух ключевых областях:

  1. прямое регулирование — организация и финансирование НИОКР мини­стерствами и ведомствами, распределение бюджетных ресурсов между раз­личными секторами науки и определение приоритетов; исследования и раз­работки в государственных научных центрах;

  2. косвенное регулирование — государственное стимулирование науки и освоения ее достижений в частном секторе хозяйства с помощью налого­вой, амортизационной, антитрестовской, патентной, внешнеторговой поли­тики; поддержание необходимого с точки зрения темпов и эффективности НТП уровня конкуренции.

Современный этап НТП характеризуется переходом к новой технико-эко­номической базе и принципиально меняет направление экономического роста, главной чертой которого становится постоянная ориентация на научно-технические и организационно-управленческие нововведения. На уровне государственного управления этот переход проявляется в недо­статочной эффективности методов прямого стимулирования НТП из-за неспособности сформировать постоянную мотивацию для фирм к научно-техническому развитию. Во всех странах с развитой рыночной экономикой идет поиск новой государственной политики в сфере нововведений, ориен­тированной на создание в экономике постоянного стимула к новаторству и предпри и мчивости.

Одна из функций государства — повышение экономической дееспособно­сти главных хозяйствующих агентов — корпораций и фирм. Имеется в виду поддержание их конкурентоспособности как на внутреннем, так и на миро­вом рынке. Конкретные формы и методы отраслевого государственного ре­гулирования чрезвычайно разнообразны, но главное здесь то, что все они являют собой регулирование косвенное, опосредованное.

Падение конкурентоспособности промышленности США и высокотехно­логичных отраслей в 80-е годы было расценено государственными органа­ми управления как показатель снижающегося уровня научно-технического развития экономики страны. Поэтому федеральное правительство предпри­няло целый ряд мер.

Так, были введены налоговые субсидии для фирм, расширяющих свои научные исследования и разработки, уменьшены налоговые ставки для вен-

^ Н.И. Иванова

38

чурного капитала, сокращены сроки амортизации для научного оборудова­ния, предусмотрены налоговые льготы для капиталовложений промышлен­ных предприятий в университетскую науку и т.д. Даже в Японии, где для решения долгосрочных научно-технических задач применяется более ярко выраженное, чем в других странах, государственное регулирование, рыча­ги воздействия опираются на рыночный механизм, способствуют его разви­тию и совершенствованию.

Важной отличительной чертой государственной научно-технической политики США и ФРГ в 80-х годах явилось растущее участие в ее разработке и осуществлении властей штатов и местных органов и быстрое формирова­ние локальных механизмов управления НТП. Ухудшение финансового поло­жения объективно поставило органы местного управления США перед не­обходимостью активного поиска внутренних резервов и разработки дейст­венного механизма оздоровления экономики регионов. В качестве модели ими были избраны наиболее процветающие районы юго-запада страны, бла­гополучие которых в значительной мере определяется развитием новейших наукоемких отраслей промышленности. Решая задачу стимулирования научно-технического прогресса, ускорения структурной перестройки производства на базе новых технологий, руководство ряда штатов впервые приступило к разработке собственной научно-технической политики. Эко­номические и юридические основы формирования локальных механизмов управления НТП определены исторически сложившейся автономией штатов: концентрацией в руках территориальной администрации значительной ча­сти функций по формированию бюджетов, налогового режима, банковского законодательства и т.д.

Характеризуя итоги основных изменений в научной политике развитых стран в 80-е годы, можно указать на ряд тенденций, действие которых, весь­ма вероятно, продолжится и в перспективе. Это:

  1. увеличение финансирования фундаментальных, академических (вузов­ских) исследований государством и корпорациями;

  2. активизация усилий по использованию научно-технических ресурсов для решения региональных экономических и социальных задач;

  3. стимулирование взаимосвязей "академия — частный сектор" по линии научных исследований и подготовки кадров;

• специальные государственные программы для развития гражданских
технологий и повышения конкурентоспособности на мировых рынках;

  1. отбор и целевое финансирование приоритетных направлений исследова­ний и программ;

  2. прямое и косвенное стимулирование центральными правительствами расходов на науку в частном секторе методами бюджетного финансирова­ния, налоговой и амортизационной политики, изменений в антитрестовском законодательстве и т.д.;

  3. усиление внимания к вопросам качественного уровня, эффективности и интенсивности научных исследований;

  4. пересмотр функций и целей государственных лабораторий и институтов в соответствии с новыми задачами научной и экономической политики, обе­спечения национальной безопасности.

Несмотря на значительные бюджетные дефициты, сохраняется высокий удельный вес государства в финансировании НИОКР, и этой сфере, по срав-

^ Организация и финансирование исследований

39

нению с другими государственными функциями, принадлежит безусловный приоритет. Во всех развитых странах в 90-е годы ожидается сохранение стабильной динамики расходов на науку, несколько превышающей темпы роста валового национального продукта.

Многие специалисты считают, что основная задача научной политики на будущее — гуманизация всех направлений НТП в интересах дальнейшего прогресса цивилизации, решения общечеловеческих проблем. Глобализация экономических, политических, военных аспектов развития, преобразуя ин­дустриальную культуру человечества, ставит вопрос о решении проблем НТП для цивилизации нового облика. В центре этой задачи находится чело­век, свободная личность. Уже сейчас можно говорить о складывающейся на основе такого подхода системе приоритетов научных исследований и раз­работки новых технологий, управления техносферой и экосферой. Техно­логия и общественный прогресс, наука, техника и демократические преоб­разования, техногенная культура и проблемы образования, информатика, искусственный интеллект и социально-экономические возможности и пос­ледствия его использования, наука и техника как цивилизационный фено­мен — вот далеко не полный перечень этих проблем.

Необходимо подчеркнуть, что формирование научной политики — слож­ный процесс, требующий учета зачастую противоположных интересов уче­ных и общества. Суть одного из противоречий заключается в том, что, с од­ной стороны, широкой общественности непонятны мотивы, цели и методы научного творчества, а неизбежная элитарность подлинной науки вызывает протест довольно широких слоев населения. С другой стороны, ученые, ориентированные на чисто научные результаты, предпочли бы изолиро­ваться от решения прагматических задач. Такая независимость, конечно, невозможна: большие средства для науки может дать только общество.

В развитых странах и в этом направлении учеными и политиками проде­лан большой путь. В результате ученые пользуются большим доверием об­щества. Многочисленные опросы общественного мнения в США, Великобри­тании, Японии свидетельствуют, что большинство людей доверяют ученым, убеждены, что позитивные результаты их деятельности многократно превосходят возможный ущерб. В США на протяжении последних 20 лет (именно за этот период есть сопоставимые данные Национального научного фонда) наука занимает устойчивое второе место (после медицины) по удельному весу самой благоприятной оценки — "высокая степень доверия". Результаты социологических опросов показывают, что такого мнения стабильно придерживается около 40% населения. Даже такие катастрофы как гибель "Челленджера" и Чернобыльская авария не повлияли на уровень этой оценки.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Science and technology resources in US industry. Special Report. NSF 88-321, p. 7-9.

  2. Рассчитано по данным: R&D in industry: 1988. NSF 90-319, p. 42.

  3. Project Summaries: FY 1988, NSF, p. 63, 64.

  4. Science policy in the US. Wash., 1980, p. 142-143.

  5. Science Indicators 1987. Wash., 1987, p. 89.

Т. А. Шокарева

40

  1. OECD Science and Technology Indicators. Paris, 1989, p. 29.

  2. Science and Engineering Indicators 1989. Wash., 1989, p. 330, 331.

  3. The world competitiveness report 1990. June 1990. Lausanne. 329 p.

  4. Science and Engineering Indicators 1989. Wash., 1989, p. 397.