velikol.ru
1 2 3 4

ТЕКСТЫ ВЫСТУПЛЕНИЙ,

ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ПИСЬМЕННОМ ВИДЕ
В СВЯЗИ С ЗАКРЫТИЕМ ПРЕНИЙ


Доктор биологических наук И. М. ВАСИЛЬЕВ

Я хочу сказать о мичуринском направлении в физиологии растений и именно в области зимостойкости, в которой я работаю. Но прежде всего — о мичуринском направлении в биологической науке в целом.

Я всемерно приветствую и полностью согласен с докладом академика
Т. Д. Лысенко «О положении в биологической науке», сделанном на не давно прошедшей сессии ВАСХНИЛ. Доклад этот, одобренный ЦК ВКП(б). отражает линию нашей партии в биологической науке. Мичуринская био­логическая наука — настоящая наука. Она строится на основах материа­листического, марксистско-ленинского мировоззрения, на основах диалек­тического материализма. Как настоящая наука, она теснейшим образом связана с практикой и работает для нашего социалистического производ­ства. Вейсмановско-менделевско-моргановская лженаука идеологически чужда нам, она пуста и бесплодна, она ничего не дала и не может дать для практики.

Пути мичуринского направления в физиологии растений были указаны нам, советским физиологам, основоположником нашей отечественной фи­зиологической науки Климентом Аркадьевичем Тимирязевым, Василием Робертовичем Вильямсом и самим Иваном Владимировичем Мичуриным, классические исследования которого имеют самое непосредственное отношение к физиологии растений. Метод ментора, вегетативная гибриди­зация, адэкватная наследственная изменчивость и другие положения со­временной советской селекции и физиологии растений были заложены Мичуриным. Тимирязев, Вильяме и Мичурин были борцами за действенную науку о растениях, науку, работающую не «вообще», «ради науки», а слу­жащую целям социалистической практики. Знамя Тимирязева — Мичу­рина — Вильямса с честью несет сейчас первый мичуринец нашей совет­ской биологической науки — академик Трофим Денисович Лысенко. Под этим знаменем объединяются все прогрессивные ученые-биологи на­шей страны.

Самым верным критерием научной обоснованности позиций исследо­вателя-биолога служат его связь с практикой, его практические достиже­ния. Морганист подобен бесплодной смоковнице. Его «наука» ничего толкового не может дать для практики. Мичуринец потому именно п есть настоящий ученый, что его наука обязательно приводит к практически важным открытиям.

В своей работе я стремился во всем, и в теории и в практике, быть мичуринцем. Физиология растений в моих руках была действенной наукой. Но я должен признать здесь свои серьезные ошибки. Будучи со­ратником
Т. Д. Лысенко в области яровизации в целом, я расходился с ним по некоторым частным вопросам теории и практики яровизации.

^ Текст выступления, кандидата биологических наук Р. Л. Дозорцевои. 181

Я вынес эти расхождения в широкую печать, и морганисты использовали мое выступление в своей борьбе с Т. Д. Лысенко. Я сыграл в этом случав на-руку морганистам. Мне нужно было бы заранее учесть такую возмож­ность и не допустить ее. В период острой идеологической борьбы между мичуринским направлением, возглавляемым академиком Т. Д. Лысенко, и реакционным морганистским направлением мне нужно было делать упор на то, что меня объединяло с академиком Лысенко, именно всеми силами пропагандировать его теорию стадийного развития и основанный на этой теории прием яровизации. Я яге заострил внимание на своих частных рас­хождениях с Т. Д. Лысенко по этим вопросам и в этом был неправ.

Считаю своей большой ошибкой также следующее. Я всюду подчерки­вал то принципиально новое, что внес Т. Д. Лысенко в теорию и практику яровизации, но одновременно я считал необходимым говорить и о пред­шественниках Лысенко в этом вопросе. Между тем никто из этих пред­шественников ничего толкового ни для теории, ни для практики ярови­зации не сделал. В период той острой борьбы, которая велась против ака­демика Лысенко и его сторонников — мичуринцев — представителями формальной генетики, мои экскурсы в историю яровизации приносили только вред.

Если я еще в чем-либо ошибался, то я готов честно исправить свои ошибки, как это подобает советскому ученому, коммунисту, боль­шевику. Я хочу заверить всех присутствующих здесь, что буду верным солдатом той армии советских ученых-мичуринцев, во главе которой стоит наш первый мичуринец — академик Трофим Денисович Лысенко.

^ Кандидат биологических наук Р. Л. ДОЗОРЦЕВА

Академик Лысенко в своем докладе на сессии ВАСХНИЛ поставил вопрос об окончательном разгроме идеалистического, метафизического направления в биологической науке.

В докладе академика Лысенко ярко показано, что в биологической науке существуют два противоположных направления: советское, мичу­ринское направление и буржуазно-реакционное, вейсманистское. Борьба между этими двумя направлениями есть одно из проявлений классовой борьбы в науке. Мичуринцы ведут борьбу против раболепия, низкопо­клонства перед буржуазными учеными Запада, которое еще имеет место в среде советских биологов, главным образом генетиков, против идеа­лизма и реакционности, за передовую биологическую науку. Мичурин­скому направлению принадлежит будущее.

Наши великие вожди Ленин и Сталин высоко оценили теоретические исследования и практические результаты великого естествоиспытателя И. В. Мичурина. Мичурин был выдающимся ученым-революционером в биологии. Он первый в биологической науке разработал научные основы преобразования растительного мира. Мичуринское учение жизненно, по­тому что оно связано с народом, оно — народное. Это учение — новый этан в развитии эволюционной теории в биологической науке.

Ученики Мичурина под руководством академика Т. Д. Лысенко вы­соко подняли знамя мичуринской биологической науки. Еще 12—13 лет назад
Т. Д. Лысенко указывал, что речь идет не о частных, а о принци­пиальных вопросах биологии, о направлении в биологической науке.

Мичуринцам под руководством академика Т. Д. Лысенко в течение ряда лет пришлось выдерживать огромную борьбу с представителями вейсма­низма, которые пытались принизить мичуринское учение. Они выдавали великого преобразователя природы Мичурина не за ученого, а лишь за садовода-практика, а анадемика Т. Д. Лысенко пытались изобразить только

182 Теисты выступлений, представленные в письменном виде

агрономом, который удачно решает некоторые практические вопросы сельского хозяйства, не имеющие к генетике никакого отношения. В то же время они пытались оторвать Мичурина от академика Т. Д. Лысенко, отказываясь признавать его продолжателем мичуринского дела. Акаде­мик Т. Д. Лысенко в борьбе с менделистами-морганистами отстоял мичу­ринское учение, развил его дальше, он доказал вредность и реакцион­ность морганизма-менделизма.

В 1936—1937 годах, когда многие еще не сдыхали о тех больших рабо­тах, которые проводились в Одесском генетико-селекционном институте под руководством академика Лысенко, к чести ряда тогда еще молодых науч­ных работников-коммунистов институтов Отделения биологических наук следует сказать, что они поставили перед Президиумом АН СССР вопрос об организации экскурсии для личного ознакомления с этими работами.

Речь тогда шла о внедрении и развитии работ мичуринского направ­ления в Академии Наук. Сотрудники академика Т. Д.Лысенко были при­глашены в Институт генетики. Но это не было простым привлечением их к работе в Институте. Эго было началом внедрения нового направления.

Уже в те годы в Институте генетики была создана лаборатория с груп­пой учеников академика Лысенко, которая начала работать под его руко­водством. С этого времени мичуринское направление все более крепло, но для окончательного закрепления его приходилось вести длительную борьбу.

В 1939 году академики А. Н. Бах, Б. А. Келлер и ряд научных работ­ников через центральный орган нашей партии «Правду» подняли вопрос об Институте экспериментальной биологии, руководимом проф. Коль­цовым, как институте, стоящем на реакционных позициях. Комиссия Пре­зидиума под председательством академика А. Н. Баха, изучавшая работу кольцовского института, пришла к выводу о необходимости иго реорганизации, что и было сделано Президиумом Академии Наук в 1940 году.

Вслед за тем была проведена реорганизация Института генетики, что также явилось необходимым мероприятием, так как коллектив Института того времени неоднократно демонстрировал свою несостоятельность и не способность пересмотреть свои формально-генетические позиции, на необхо­димость чего указывали и центральные органы нашей прессы и Президиум Академии. Достаточно сослаться на такой пример, как невыполнение кол­лективом Института генетики заданий Президиума по составлению сбор­ников, критикующих основные позиции вейсманизма-морганизма и расо­вые теории фашизма. Материал для указанных сборников Институтом пред­ставлялся Президиуму, но после просмотра возвращался обратно как не отвечающий заданию.

Правда, проведение этих двух указанных выше мероприятий не при­вело к окончательному идеологическому разгрому формально-генетиче­ского направления не только в стране, но даже в Академии Наук. Тем не менее это были два важных мероприятия, которые организационно осла­били группу морганистов-менделистов и тем самым укрепили мичурин­ское направление. Уже самый факт прихода мичуринцев в Академию Наук сыграл важную положительную роль, расслоив кадры биологов, особенно среди части генетиков, и ознакомив биологов Академии с темы важными проблемами, над решением которых мичуринцами велись работы в те ходы.

Несмотря на эти положительные результаты, достигнутые не без серьез­ней борьбы, все же названные мероприятия были недостаточными, так как ничего не делалось для дальнейшего расширения и развития мичуринского фронта работ в системе Академии Наук. Более того, Бюро Отделения био-

^ Текст выступления кандидата биологических наук Р. Л. Дозорцевой 183

логических наук и Президиум Академии позднее осуществляли совер­шенно неправильную линию, и под флагом правомерности сосуществова­ния двух явно противоположных направлений в биологической науке в действительности поддерживали вейсманистско-моргановскоо направ­ление, укрепляя его идейно и организационно.

Приведу пример. Проф. Жебрак, не удовлетворяясь базами для своей экспериментальной работы в Тимирязевской сельскохозяйственной Ака­демии и Академии Наук Белорусской ССР, совместно с проф. Дубининым решил добиться организации института генетики в Академии Наук в про­тивовес существующему институту, руководимому академиком Лысенко. С этой целью проф. Жебрак выступил с заявлением о «плохом», на его взгляд, состоянии генетики в Академии Наук. Несмотря на то, что Отде­ление, разбирая по поручению Президиума Академии это заявление, уста­новило неправильность ряда утверждений проф. Жебрака, все же Бюро Отделения и Президиум решили поставить вопрос перед правительством о необходимости создания еще одного института генетики, специально для разработки вопросов формальной генетики. Это было грубейшей ошибкой Бюро Отделения и Президиума Академии, так как создание нового института означало не что иное, как укрепление формально-генетического направления.

Какие методы применяли наши морганисты в своей борьбе против мичуринского направления и, главным образом, против академика Лы­сенко? Их основными методами были дискредитация работников мичу­ринского направления, доходившая иногда до шантажа, клевета и другие недостойные приемы борьбы.

Вот несколько примеров.

  1. Едва ли может вызвать сомнение, что именно от морганистов пошла клевета о том, что во время блокады Ленинграда научные сотрудники Все­союзного института растениеводства съели мировую коллекцию пшеницы. Гексли, побывавший здесь в 1945 году на юбилее Академии Наук и полу­чивший такой материал, напечатал, основываясь на нем, клеветническую статью в журнале «Nature». На самом деле мы знаем, что сотрудники Все­союзного института растениеводства героически охраняли и сохранили научные коллекции.

  2. Морганисты усиленно распространяли мнение, что академик Лы­сенко является не ученым, а только агрономом. Это мнение распростра­нялось как в нашей стране, так и за рубежом. Так проф. Жебрак, соби­равшийся строить вместе с Саксом «мировую науку», успокаивая реакцио­нера Сакса, писал в своей статье в «Science», что академик Лысенко яв­ляется агрономом и ничего общего не имеет с генетикой.

  3. Замалчивание в статьях Жебрака и Дубинина как в нашей стране, гак и за рубежом достижений мичуринской генетики, главным образом академика Лысенко, поддерживалось до последних дней и их сотрудни­ками. Так в томе III (вып. 1) «Трудов» Института цитологии имеется статья Болотова, Хвостовой и Магржиковской «Изучение влияния подвоя на при­вой помидор», в которой приводятся их жалкие результаты и замалчи­ваются бесспорные результаты работ мичуринцев. В списке литературы при этой статье имеются ссылки лишь на Костова и Хвостову и не приведено ни одной работы мичуринцев.

  4. В отчете заместителя академика-секретаря Отделения биологиче­ских наук академика А. И. Опарина за 1946 год, оглашенном на собрании Отделения, имелся пункт о достижениях Института генетики и, в частности, были указаны работы по вегетативной гибридизации и ряд других работ Института генетики. По докладу на собрании Отделения выступили члены-корреспонденты Дубинин и Рыжков с требованием изъять из

184 Тексты выступлений, представленные в письменном виде

отчета Отделения эти пункты, так как вопросы вегетативной гибриди­зации являются якобы еще спорными, а утверждение собранием указан­ных пунктов будет означать признание того, что вегетативная гибри­дизация окончательно доказана.

5. Морганисты широко распространяли слухи о том, что академик Лысенко их зажимает, не позволяет им вести научные работы. Эта кле­вета была опровергнута даже Гексли, который, ознакомившись во время юбилейной сессии с работой Института генетики, отметил, что Лысенко не мешает работать формальным генетикам и что в его институте работают сотрудники, не являющиеся его учениками (Ленин, Прокофьева-Бельгов-окая, Бельговский). Однако после такого заявления Гексли, как бы в от­вет ему, Прокофьева-Бельговская и Бельговский, проработавшие в Ин­ституте под руководством Лысенко 7 лет, сочли для себя необходимым подать заявление об уходе из Института.

Морганисты кричали о том, что их зажимают, мешают им работать, не печатают их работ. Что же происходит на самом деле? В Институте-цитологии сконцентрировано большинство морганистов, это их самый крупный организационный центр. Морганисты имеются в Институте эво­люционной морфологии, в Ботаническом саду, в Зоологическом институте, в Институте физиологии растений, в Лаборатории отдаленной гибриди­зации. Вероятно, их можно найти и в других институтах Академии. Все­ведущие кафедры страны по генетике заняты морганистами.

Если к этому еще прибавить, что редколлегии периодических изданий, Редакционно-издательский совет Академии Наук СССР всемерно помо­гали печатанию работ морганистов (просмотр журналов Академии за 1945—1948 годы показал, что морганистских работ напечатано 140, а работ мичуринцев — только 13), то позволительно спросить, кто кого зажимал? Я думаю, что факты сами за себя говорят. Эта система «деятель­ности» морганистов, постоянные жалобы на отсутствие условий для работы дезориентировали руководство Президиума и Отделения биологи­ческих наук.

Вскрывая сегодня ошибки Президиума Академии и Бюро Отделения биологических наук, помогавших развитию идеалистического, реакцион­ного вейсманистского направления в Академии Наук, я отнюдь не сни­маю ответственности с себя как ученого секретаря Отделения. Правда, прекрасно зная морганистов, их повадки, их действия, бесплодность их работы, их желание концентрироваться группами, я неоднократно сиг­нализировала об этом руководству Академии, но не смогла довести до конца эту борьбу. Здесь необходимо отметить, что многое делалось для. помощи морганистам и помимо Бюро Отделения. Так например, моногра­фия Дубинина «Эволюционная генетика» размером около 50 листов была принята к изданию не только помимо Бюро Отделения, но даже помимо директора Института. Проф. Жебрак, не будучи организационно связан с Академией Наук, подавал заявления о выделении ему штатных единиц прямо в Президиум Академии, что стало известно Бюро Отделения только позднее. Редколлегия, подготовлявшая материал к юбилейному сборнику Академии, посвященному 30-летию Советской власти, поручила Дуби­нину составить статью о достижениях генетики за 30 лет, в то время как академику Лысенко было поручено написать статью по теории стадийного развития. Это только несколько фактов, которые вспомнились сегодня,. а их вероятно имеется гораздо больше.

Прошедшая сессия ВАСХНИЛ является поистине историческим со­бытием в нашей науке. В связи с ее решениями перед Академией Наук: в целом и Отделением биологических наук в частности встают очень серьез­ные задачи:

^ Текст выступления академика Б. Л. Исаченко 185

1. Необходимо срочно пересмотреть планы научно-исследовательских
работ. Есть неправильная тенденция рассматривать прошедшую сессию
ВАСХНИЛ как сессию, относящуюся только к вопросам генетики и се­лекции. Необходимо ликвидировать такие настроения. Работа должна
пойти по линии перестройки всей биологической науки на основах мичу­ринского учения. Это относится как к генетике, так и к другим биологическим дисциплинам.

  1. Необходимо пересмотреть не только те учреждения, где сконцентри­рованы гнезда формалистов, но и выявить отдельных морганистов, рас­сеянных по всем учреждениям Отделения биологических наук. Здесь встает большая задача по воспитанию и идейной помощи тем отказавшимся от своих взглядов морганистам, которые искренно поняли свои ошибки и ре­шили честно встать на позиции подлинно передовой науки, указанные нашей партией. Эта работа должна вестись на высоком принципиальном уровне. Здесь не может быть никаких уступок, так как какие бы то ни были компромиссы ничего кроме вреда не принесут ни делу, ни тем лицам, которым нужно помочь.

  2. Большая разъяснительная работа должна быть проведена среди биологов, относящих себя к числу так называемых «лойяльных», занимав­ших до сих пор промежуточное положение. Каждый из них должен понять ошибочность такого «нейтралитета». Нужно им помочь встать на правиль­ный путь развития мичуринского учения.

Я уверена, что только в результате глубокого анализа и настоящей, большевистской, острой критики допущенных ошибок Академия Наук я ее биологическое Отделение смогут стать на правильные мичуринские позиции — позиции самой передовой в мире биологии — и повести за собой всю армию биологов нашей страны.

Несколько слов по поводу выступления товарища Бушинского. Меня это выступление, по меньшей мере, удивило. Товарищ Бушинский был в течение 3—4 лет заместителем академика-секретаря Отде­ления и членом Бюро и в своем выступлении ничего не сказал об этой своей деятельности, а следовало сказать, так как Владимир Пет­рович принимал участие в специальных совещаниях у Президента по поводу организации нового института генетики. Что предпринял товарищ Бушинский для предотвращения этого решения? У нас же с ним были столкновения, главным образом по вопросам финансовой дисциплины, — думаю, что борьба за финансовую дисциплину не есть борьба против развития мичуринского учения.

Что же касается моего отношения к мичуринскому направлению и моей помощи (как ученого секретаря Отделения) мичуринцам, то мне нет необходимости оправдываться, так как мичуринцам эта помощь известна.

^ Академик Б. Л. ИСАЧЕНКО

Состоявшаяся сессия Академии сельскохозяйственных наук с докла­дом академика Лысенко о положении в биологической науке будет иметь чрезвычайно важное значение, так как она обратила внимание не только биологов, но и общественности страны на основные вопросы, разделившие биологов — по существу их воззрений — на реакционных идеалистов к прогрессивных материалистов. Проводимые этими двумя направлениями,— каждым со своих позиций,— взгляды на передачу приобретаемых организмами индивидуальных признаков последующим поколениям ка­саются основы учения Дарвина о развитии живой природы. Естественна поэтому непримиримость взглядов вейсманистов, воспринявших объясне-

186 Тексты выступлений, представленные в письменном виде

иие наследственности метафизической школы менделизма-морганизма, с одной стороны, и сторонников плодотворного учения Мичурина, опи­рающегося на многочисленные экспериментальные данные,— с другой.

Мне нет необходимости говорить о положительных сторонах выдаю­щегося учения Мичурина и отрицательных сторонах схоластических взгля­дов морганистов, так как они с исчерпывающей ясностью выявлены на сессии ВАСХНИЛ.

В своем выступлении я хотел бы обратить внимание на отношение ми­кробиологов Института микробиологии Академии Наук и вообще советских микробиологов, работающих в области общей микробиологии, к мичу­ринскому учению как основе научного объяснения развития микроор­ганизмов и роли их как одного из важнейших факторов, вносящих изме­нения в окружающую природу.

Изменения, происходившие на нашей планете в результате деятель­ности микроорганизмов в течение многих миллионов и миллиардов лет. .дали все то, что нас окружает: и почву, столь разнообразную благодаря деятельности различных микроорганизмов, и морские осадки, которые приобрели тот или иной характер в результате деятельности тех или иных мельчайших организмов — носителей колоссальной энергии, образовав­ших такие полезные ископаемые, как нефть, озокерит, самосадочную серу, железо и т. п. Исключительно важное значение микроорганизмов в почвообразовании было оценено Докучаевым и Вильямсом и развито ими в стройное учение о почвообразовании.

Углубленное изучение микроорганизмов, проявляющих свою деятель­ность в резко различных условиях крайнего севера и субтропиков, привело к определенным выводам, экспериментально проверенным в лабо­раторных условиях. Установлено, что эколого-географическая изменчи­вость организмов, как это соответствует учению Дарвина, находит полное приложение к миру микроорганизмов. Изменения условий жизни под влиянием факторов внешней среды как в естественных, так и в экспери­ментальных условиях отражаются на развитии микроорганизмов и выра­жаются в приобретении ими новых свойств, закрепляемых за ними в по­следующих генерациях.

Идя экспериментальным путем, можно вызвать наследственные изме­нения у бактерий. Так, определенными приемами можно получить из от­дельных клеток спороносных бактерий аспорогенные формы, что имеет практическое значение. Культурой дрожжей при все повышающихся тем­пературах удалось получить расы, оптимум развития которых значительно превышал оптимальные условия развития исходных форм. В руках экспе­риментатора оказывались расы, имеющие большое значение для произ­водственных целей. Способность микроорганизмов усваивать атмосфер­ный азот может быть направлена, изменена в сторону наследственного повышения или снижения этого важного свойства. Светящиеся бактерии, являющиеся обитателями тропических морей и обладающие способностью светиться только при определенных, сравнительно высоких температу­рах, и обитатели северных морей, затухающие при повышении температу­ры, могут быть взаимно наделены не свойственными им признаками. Анаэробные бактерии, развивающиеся в отсутствие кислорода, могут быть превращены в формы, развивающиеся при наличии кислорода в атмосфере. У бродильных организмов можно вызвать наследственные изменения бродильных и вообще ферментативных свойств, т. е. может быть экспериментально вызвано ослабление одних ферментов и усиле­ние других.

Наследственные изменения, вызванные экспериментатором, могут «топко сохраняться в ряду бесчисленных генераций. При этом получаемые

^ Текст выступления академика Б. Л. Исаченко

187

расы настолько морфологически и физиологически отличны от исходных, что систематик, не знающий их происхождения, должен отнести их даже не к другому виду, а к другому роду.

Нетрудно умножить число примеров, из которых видно, как, дей­ствуя различными факторами на клетку микроорганизмов, расшатывая ее структуру в той или другой степени, можно получать новые расы, с но­выми морфологическими и физиологическими признаками и таким обра­зом вызывать у полученных рас новые необходимые нам свойства. Мы теперь стоим перед задачей получения наиболее активных рас микроорга­низмов, вырабатывающих антибиотические вещества, и выискиваем для этого наиболее эффективные приемы воздействия внешними факторами.

Все это показывает, что исследователь может вызвать у микроорга­низмов наследственные изменения, т. е. активно воздействовать на микро­организмы, а тем самым и на вызываемые ими процессы, изменяющие окружающую нас природу. Мы уже знаем много примеров, когда деятель­ность одних микроорганизмов в природных условиях должна была быть заменена деятельностью других, с новыми свойствами.

«Философы лишь различным образом объясняли мир,— говорил Карл Маркс,— но дело заключается в том, чтобы изменить его». В этой большой задаче микроорганизмам, направляемым сознательным воздействием че­ловека, принадлежит заметная роль.

Тщательные исследования строения бактериальной клетки, выполнен­ные в Институте микробиологии, дали ясное доказательство отсутствия у бактерий морфологического ядра, место которого занимает у них диф­фузное вещество, так сказать, «проядро». Поиски в клетках бактерий на­личия хромосом или генов — этих «носителей наследственности», по не­обоснованному учению сторонников формальной генетики,— дали также отрицательный результат. Таким образом у микроорганизмов мы видим клетку, способную передавать по наследству свойства, приобретенные путем воздействия на нее факторов внешней среды, при отсутствии «ве­щества наследственности». Для формального генетика но остается осно­ваний для распространения учения Вейсмана на древнейших носителей жизни и ныне широко повсюду действующих организмов — бактерий.

Надо, однако, к сожалению, признать, что ни у микробиологов-ци­тологов, изучающих тончайшее строение бактерий, ни у микробиологов, изучающих явления наследственности у микроорганизмов и выясняющих приспособление их к условиям среды, нельзя найти критического сопостав­ления получаемых ими результатов, явно не укладывающихся в рамки менделизма и морганизма, с взглядами формальных генетиков. Отсутствие общебиологической направленности микробиологических работ, произ­водящихся над пластически удобным для эксперимента материалом, ска­залось в известной оторванности микробиологов от участия в разрешении общебиологических проблем. Получилось, что микробиологи как бы изо­лировали себя от решения общебиологических вопросов большого зна­чения. Не было достаточно энергичного их выступления: ни учение Вейс­мана, ни морганистское направление не встретило с их стороны критики, нигде не упоминалось ими о мичуринском направлении, в духе которого по существу велись работы по изучению наследственности у микроорга­низмов. В этом сказалось отсутствие широкой биологической подготовки, необходимой для участия в решении основных вопросов, волнующих био­логов.

Мичуринское учение, примененное к изучению микроорганизмов должно получить еще большее развитие, так как использование микро­организмов как объектов позволяет осуществлять направленное измене-

^ 188

Тексты выступлении. представленные в письменном виде

ние их свойств по отношению и к почве, и к растению, и к различным производственным процессам, основанным на применении микроорганиз­мов, например в молочном хозяйстве, в виноделии, при получении ацетона, спирта и других необходимых биопродуктов.

Уже основоположники микробиологии, среди которых были крупней­шие ученые — наши соотечественники, стояли за единство теории и прак­тики. В их трудах заключены указания на использование бактерий в производственных процессах (при обогащении почв азотом, при мочке растительного волокна, в виноделии и т. п.). Это направление не может заглохнуть. Мы видим, что мичуринское направление позволит экспери­ментально получить наиболее активные формы микроорганизмов. Ис­пользуя достижения советских микробиологов, на основе философии диалектического материализма биологические науки, почвоведение, геология, технология бродильных процессов смогут разрешить ряд вы­двигаемых жизнью задач.


следующая страница >>