velikol.ru
1

Трансформация библейских сюжетов в прозе Леонида Андреева

Лукин Денис Сергеевич

Студент Петрозаводского государственного университета, Петрозаводск, Россия

E-mail: lukin_denis@mail.ru
Русская литература рубежа веков представляла собой сложную эклектичную картину. Сильно еще было влияние реалистической традиции уходящего века, но в то же время литература отражала главные тенденции нового времени: крушение традиционных гуманистических ценностей, кризис научного, религиозного, социального и художественного сознания. Церковь утратила былой авторитет, традиционная религиозная картина мира с незыблемой вертикалью «Бог–человек» разрушилась, что ярче всех выразил Ф. Ницше. Человек ощутил себя «случайным», «вброшенным» в мир. Как следствие – переосмысление былых и напряженный поиск новых ориентиров. В литературе это выразилось в художественной переработке библейских сюжетов.

Одним из писателей, наиболее ярко отразившим в своем творчестве проблемы времени, стал Леонид Андреев. Хрестоматийным примером обращения к евангельским текстам и их современного осмысления (или, по Ю. Лотману, «перекодировки») стала повесть «Иуда Искариот», в которой Андреев принимает попытку с новой точки зрения посмотреть на роль Иуды и изменить традиционно негативное отношение к нему. Писатель предлагает «психологическое прочтение»: посмотреть на отношения между Иисусом и апостолами и, в частности, на предательство его Иудой, как на «трагедию вечного непонимания, раскалывающую мир неразрешимых противоречий на две противоборствующие части – идеальную и «реальную» [Иезуитова: 447]

«Иуда Искариот» не единственное произведение Андреева, в котором он обращается к сюжетам Священного Писания. Мотивы утраты веры, кризиса религиозного сознания, гордыни и смирения, правдоискательства и богоискательства проходят через всё творчество писателя. Сам Андреев в числе любимых книг одной из первых называл Библию. Проведенные в разные годы исследования позволяют найти библейские аллюзии в повести «Тьма», пьесе «Анатэма» и других произведениях автора. Мы остановимся подробнее на повести «Жизнь Василия Фивейского» (1903).

Методом мотивного анализа, взяв в качестве сюжетообразующего мотив безумия, мы сопоставили сюжет повести Андреева с текстами Священного Писания, в которых актуализируется данная проблема.

Тема безумия появляется в повествовании, когда семью отца Василия, сельского священника, постигает несчастье – гибель сына, которая станет первым из испытаний, через которые суждено будет пройти Василию Фивейскому. С каждой новой бедой ропот на Господа, сомнение в истинности Божественного промысла в душе священника будут нарастать. Между тем ужас, отчаяние и безумие станут властвовать над бытом поповской семьи. Свое символическое воплощение они найдут в образе новорожденного Васи, ребенка-идиота. Испытания и ропот о. Василия сближают его с библейским персонажем Иовом, но если Иов приходит к смирению и принятию Божественного замысла, то Василий Фивейский, открыв для себя мир человеческих страданий, теряет веру в Божественное милосердие и отходит от Господа.

Новый перелом религиозных чаяний и новый виток безумия в жизни Василия Фивейского случается, когда в пожаре погибает его жена. Свой отказ от веры он принимает за ошибку, а очередное испытание становится для него знаком Божественной избранности. Василий Фивейский уходит в ересь, в гордыню, считая себя орудием Господа, человекобогом. Он убежден, что на него возложена особая миссия – сотворение чуда. И здесь Фивейский уже не Иов, а скорее Симон Волхв, утверждавший, что он есть "великая сила Божия" [Деян 8. 10]. Попытка героя сотворить чудо, воскресив погибшего на песчаном карьере рабочего, оказывается тщетной, ибо написано в Книге Пророка Иезекииля: «Так говорит Господь Бог: горе безумным пророкам» [Иез 13. 3]. Мотив воскрешения отсылает нас к ряду библейских сюжетов, среди которых воскрешение Лазаря (Евангелие от Иоанна, Новый Завет). Приняв на себя роль Христа и осознав, что ошибся, с ужасом бросается Фивейский из церкви, в безумии бежит прочь от всего, пока не падает мертвым. Финал может быть интерпретирован как антитеза библейскому сюжету о Блудном сыне. Отец Василий бежит из церкви – из Отчего дома, Божьего дома и погибает.

Таким образом, в повести прочитываются несколько библейских сюжетов: Книга Иова (Ветхий Завет), сюжет о Симоне Волхве (из Деяний Апостолов, Новый Завет), Притча о Блудном Сыне (Евангелие от Луки, Новый Завет). Роковой путь Фивейского от Иова к Симону Волхву, от духовно неполного религиозного чувства к новому еретическому убеждению, что он человекобог, к бегству из Божьего дома, которое на самом деле есть тщетная попытка бегства от своего невольного блуда в вере, по-новому ставит проблему, высказанную Андреевым ранее в рассказе «Ложь»: «О, какое безумие быть человеком и искать правды!» [Андреев: 276]. Правды, которую человек ищет, потому что потерял истинное религиозное чувство, потерял веру, утратил истинный образ и Бога, и Человека и, как следствие, перестал понимать жизнь. И символично изъятие из названия повести слова «отец». Как священник, т.е. верующий и наставляющий в вере, герой не состоялся. Это другая судьба. А «библейским ответом» на роковую судьбу Фивейского могут звучать слова из Книги Екклесиаста или Проповедника: «Не предавайся греху и не будь безумен: зачем тебе умирать не в свое время» [Еккл 7. 17].
Литература


  1. Андреев Л. Н. Ложь / Андреев Л. Н. Собрание сочинений. В 6 т. Т 1. Рассказы 1898-1903 гг. М., 1990. С. 268-276.

  2. Библия. Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета. М., 2011.

  3. Иезуитова Л. А. Три Иуды в русской литературе Серебряного века: Л. Андреев, М. Волошин, А. Ремизов / Иезуитова Л. А. Леонид Андреев и литература Серебряного века: Избранные труды. СПб., 2010. С. 431-447.