velikol.ru
1


Стенограмма выступления Д. Трейсмана на заседании круглого стола

«Роль государства в модернизации экономики»

4 апреля 2006 г.

.

Я хотел бы сосредоточиться не на теории роли государства в экономической модернизации, а скорее более конкретно на опыте разных стран, которые пытались развиваться в условиях высокой вовлеченности государства. И для этого необходимо уметь измерять степень вовлеченности государства в экономику. Это не такая простая задача, но Институт Фрейзера в Канаде публикует ежегодные доклады об экономической свободе в мире и составляет рейтинги стран по различным параметрам вмешательства государства. Например, они оценивают страны по величине доли государственных предприятий в общем объеме производства и государственных инвестиций в процентах от общего объема. Также по уровню тарифов, механизмам регулирования рынков капитала, ценовому регулированию, регулированию процентных ставок.

Я построил индекс государственного вмешательства на основе указанных пяти индикаторов и усреднил их за период с 1970 по 2000 год.. Если взглянуть на рейтинги в разных странах, на этот индекс, этого примерно можно было ожидать. В верхней части находятся те страны, где вмешательство самое сильное, - Сирия, Центрально-Африканская Республика, Мадагаскар. Снизу те, где эта роль меньше всего – Гонконг, Сингапур, Соединенные Штаты. Остальные страны как бы посередине между этими крайностями.

Те страны, которые за последние 40-50 лет добились наиболее быстрого роста (вот здесь табличка с этими странами), которые увеличили подушевой ВВП не менее чем в три раза, я отметил страны, которые скорее шли по государственному пути развития, это красные, синие – это там, где скорее подход на основе свободного рынка. Вы видите, красных больше среди наиболее быстро растущих, чем синих. Синие – это Сингапур, Гонконг, они развивались очень быстро, Испания и Чили. Но большинство других стран – Ботсвана, Китай, Южная Корея - скорее развивались под воздействием государства.

Само по себе это может нас ввести в заблуждение, если посмотреть на распределение точек на этом графике государственного вмешательства и экономического роста за тот же период, вот как это выглядит с 1970 года. В общем, не очень понятно, как распределяется тенденция. Если можно принять, скажем, вот эти четыре страны являются исключением – Ботсвана, Корея, Китай и Мальта, если исключить эти страны из рассмотрения, то соотношение становится вполне определенным и отрицательным между величиной вмешательства государства и темпом экономического роста за те же годы. То есть чем государство вмешивается сильнее, тем темп развития медленнее. Это фактически развивающиеся страны остались. Там, где вмешательство было меньше всего – Гонконг и Сингапур – развивались быстрее всего. Какие выводы можно сделать из этих данных?

Высокое вмешательство государства может привести к высокому развитию. Китай, Корея, Ботсвана или Мальта, но если исключить эти четыре страны, то усиление государственного вмешательства замедляет рост, или, по крайней мере замедление роста связано с этим фактором. В некоторых странах, которые часто рассматриваются как примеры успешной промышленной политики, на самом деле большие успехи произошли после того, как после периода активного государственного вмешательства они перешли к политике либерализации и дерегулирования, увеличения роли рынка.

Например, в Южной Корее мы видим, что в период либерализации после 1980 года темп был выше, чем с 1960 по 1980 год. То же самое касается Таиланда и Индии. Это может, конечно, быть связано и с государственными инвестициями, произведенными в течение первого этапа, но все равно это надо учитывать. Некоторые типы государственного вмешательства приносят больший вред, чем другие, или больше пользы. Здесь можно попробовать дезагрегировать эти показатели и проанализировать, но на самом деле на практике они высоко коррелируют друг с другом, так что очень трудно выявить эффект каждого отдельного фактора.

Например, на этом графике степень роста с 1960 года по 2004, роль государственных предприятий в общем объеме производства и доля государственных инвестиций. Очень похожий график на то, что я показывал только что. Если сравнить рост с тарифной защитой – то же. Это просто разные аспекты одного и того же вмешательства. Похоже, что эти параметры сильно коррелируют друг с другом.

Возвращаемся к России. По крайней мере, как оценить то, что происходит в России исходя из опыта в мире за последние полвека. Модель государственного вмешательства в экономике в последние несколько лет стала более ясной, я бы ее описал таким образом.

Первое. Создание крупных конгломератов под государственным контролем в экспортных секторах – сырье, вооружение, авиация, атомная промышленность. Эти конгломераты находятся под контролем так называемых силовиков. То есть можно даже сказать, что олигархов заменили силовики или силовархия (silovarchy), можно даже так сказать, то есть те представители силовиков, которые занимают важную роль в государстве и в бизнесе одновременно. То есть от олигархии мы перешли к силовархии, если угодно. Олигархов заставили отдать активы с помощью налоговых проверок, уголовного преследования, тюремного заключения или финансовой компенсации.

От крупного бизнеса требуют вносить средства на общественные цели, в вооруженные силы, взамен надежное, устойчивое макроэкономическое управление, низкая инфляция, бюджетный профицит, налоговые сокращения. В остальном некоторое игнорирование малого и среднего бизнеса при поддержке на словах, но при очень малом содействии против коррупции на местах. Эта система отношений между бизнесом и государством в России может измениться, но пока что мне это представляется вот таким образом.

Вот так эта силовархия, как я это назвал, или силовые олигархи, они, в общем, известны здесь всем присутствующим. Все началось в 2000 году, когда олигархи так называемые, которые контролировали большие активы, затем со временем мы видим, как происходит изменение (вот на слайде вы видите, все переходит слева направо), вы видите здесь имена и активы, находящиеся под управлением этих людей. Если модель именно такова в России, чего можно ожидать в будущем?

Я пытался представить три других примера, как это происходило в других странах в разные периоды. В Южной Корее при Пак Джон Хи (?), Индонезии при Сухарто и в Нигерии под военным правлением в 1990-е гг. Можно обсудить и рассмотреть, в какой степени каждый из этих примеров подходит или не подходит к нашим идеям, к нашему восприятию России.

Начнем с Южной Кореи. Генерал Пак пришел в результате военного переворота в 1961 году, к концу периода хаотической политики и экономических кризисов, когда страна пыталась прийти в себя после корейской войны, была большая бедность, олигархия, влияние на бизнес, коррумпированное правительство, администрация, возможность приобретения государственных активов по низким ценам в ходе приватизации и т.д. Пак пришел к власти, обещая восстановить порядок, прекратить коррупцию, восстановить национальную гордость и ускорить экономическое развитие. Он говорил, что при его предшественниках свободу ошибочно приняли за свободу создавать незаконные состояния, брать и давать взятки.

Он стал выстраивать такие отношения, некоторым олигархам позволили сохранить активы в обмен на политическую лояльность и обещания инвестировать в национальную экономику. Через какое-то время 20 крупнейших бизнесменов он посадил в тюрьму, которые по весьма сомнительным поводам были признаны виновными, у них отняли собственность. Потом он сам во главе многих крупных предприятий создал своего рода военные представительства, как, например, когда поставили задачу, к середине 80-х гг. она была завершена в металлургической промышленности, создать конкурентоспособную отрасль с квалифицированной рабочей силой.

В основном он не с помощью офицеров действовал, а запугивая или подключая к своей системе существовавших олигархов. Те, кто слушались, у них все было более или менее хорошо, и постоянно нужно было делиться в виде добровольных пожертвований в государственные фонды и на нужды национальной обороны. Главный его приоритет был построение конкурентоспособной экспортной экономики, экспортных банков, которые должны были все это обслуживать, и льготы для успешных на мировом рынке предприятий. Другие предприятия, противоположного рода, могли просто отниматься и передаваться другим владельцам в обмен на, разумеется, определенную защиту.

Иностранные инвестиции приветствовались только при сохранении окончательного, главного контроля за корейцами. Инфляция поддерживалась на низком уровне, административным хребтом этой системы была, конечно, сильная система безопасности, это называлось корейским ЦРУ, которое влияло на средства массовой информации, бизнес, политические партии и т.д., собирало компромат на членов верхушки для целей шантажа, угроз и контроля.

Какие уроки можно из этого сделать, выводы извлечь. И это отражало реальные инвестиции и также отражало важность рыночной дисциплины. В то же самое время политическая система со временем делалась более депрессивной, служба безопасности шпионила за всеми, Пак изменил конституцию для того, чтобы обеспечить себе повторное и потом еще одно пребывание у власти. Затем он даже принял новую конституцию, согласно которой критика правительства была преступлением. Конечно, политически устойчивым такое правление не могло быть. Наконец, я хотел бы отметить, что для генерала Пака вся история не очень хорошо закончилась. В 1979 за ужином, когда он выпивал и приятно проводил время, его застрелили представители его собственной службы безопасности. Дело в том, что к тому времени он уже скомпрометировал себя. Я думаю, что, конечно, это урок того, что и демократические лидеры должны бояться своих политических конкурентов, а автократические лидеры должны бояться друзей. Это один пример.

Второй пример – это Индонезия во времена генерала Сухарто. В 50-е гг. Индонезия также страдала от политической и экономической нестабильности, высокой инфляции, хаоса в бюджете, в администрировании; была растущая политическая поляризация страны. В этом контексте в 1965-66 году генерал Мухаммед Сухарто пришел к власти и ввел режим, который назывался режимом нового порядка и опирался на армию.

Два основных элемента было в его политике. Во-первых, достаточно консервативная налоговая, макроэкономическая политика, направленная на снижение инфляции, и повторная девальвация для того, чтобы сделать экспорт конкурентоспособным. Далее наблюдалось большое вовлечение военных в экономику, иногда генералы становились партнерами частных предпринимателей, особенно китайцев.

Иногда такие военные назначались для контроля за той или иной корпорацией. Примером такого взаимодействия был генерал Суто (?), который возглавлял с середины 60-х гг. национальную нефтяную компанию. После того, как ОПЕК резко повысила цены, цены на нефть возросли, и в результате эта компания была диверсифицирована на добывающую компанию, нефтеперерабатывающую компанию. Также генерал создал телестанции, стадионы и т.д. Кроме того, он проводил собственные проекты и проводил проекты под заимствования из международных банков. Когда впоследствии снизился спрос на нефть, компании практически обанкротились, тогда Сухарто заменил его более технократическим генералом и более подготовленным в этой области. Различные государственные корпорации организовывались также под контролем военных, но особых успехов в руководстве не наблюдалось.

Индонезия во время Сухарто считалась одной из наиболее коррумпированных стран. Вокруг семьи Сухарто, когда он пришел к власти, сплотилась верхушка военных, и режим постепенно делался все более авторитарным. СМИ избегали тем, которые могли как-то быть направлены против семьи Сухарто. И те немногие голоса, которые раздавались с критикой, они тут же гасились. В это же время была создана национальная партия …, которая проводила выборы и результаты выборов в рамках этой единственной партии, конечно, подтасовывались, и использовались методы устрашения, подтасовки и т.д.

В то же самое время реальный ВВП на душу населения рос быстрыми темпами, гораздо выше, чем в среднем по миру. В этот период страна из страны, продававшей сырье, то есть нефть, преобразовалась в страну, производящую экспортное оборудование, машиностроение и т.д. То самое время, когда цены на нефть высоки, конечно, помогает стране в развитии, вот эта ситуация на мировом рынке нефти. Тем не менее, страна сумела достичь определенной экономической стабильности. Это другой пример того, когда силы безопасности были вовлечены в экономику.

Возьмем еще один пример. 90-е гг., Нигерия, генерал Сани Абача (?). Основная экономическая политика режима Абача была направлена против царящей коррупции, тогда военные использовали свое оружие и административные возможности для того, чтобы создать свое правительство. Они пришли к власти, и к власти над компаниями, которые являлись производственными и добывающими. Сани Абача сам также присвоил несколько миллиардов долларов, он захватил многие предприятия нефтяной отрасли и строительные фирмы.

Политический режим был репрессивным. Когда рабочие нефтегазовой отрасли объявили забастовки, то их без суда отправляли в тюрьму. Лидеры оппозиции либо отправлялись в тюрьму, либо их убивали без суда и следствия. Этот режим мог бы выжить в течение нефтяного кризиса 1998 года, если бы в этом году Абачи не умер от сердечного приступа. В сравнении с другими примерами реальное ВВП на душу населения в Нигерии упало на душу населения за этот период до уровня ниже, чем оно Былов 80-е гг. Вот это пример того, как такие авторитарные экономики не преуспевали.

Итак, какие уроки мы вынесли и какие вопросы мы можем задать на этих примерах для России. Во-первых, некоторые экономики, направляемые государством, включая некоторые силовархии, когда силы безопасности занимают ведущие роли в экономике и государстве, некоторые такие экономики преуспели. Такой экономический успех ассоциируется с растущими политическими репрессиями. Такая модель может жить в течение долгого периода времени. Но нельзя сказать, что такая модель сама себя обязательно разрушает.

Конечно, надо задать вопрос, является ли Россия действительно Южной Кореей, Индонезией, Нигерией или совершенно другим примером страны? Мне кажется, что опыт других стран - это интересно, но иногда говорят, что он не приводит в данном случае, потому что это были индустриализирующиеся страны, а Россия уже находится на этапе постиндустриализации. Тогда, может быть, этот опыт можно считать и нерелевантным для данного случая. Я считаю, что этот вопрос открыт, просто подумайте над этим.

Наконец, вопрос: как много зависит от нефти и от природных ископаемых в тех примерах, которые мы разобрали. Южная Корея не имела нефтяных запасов, в Индонезии они были, а в Нигерии были большие запасы нефти. И вы видите, что исходная и результирующая картины были совершенно разными в этих трех странах. То есть я не предлагаю какие-то определенные выводы из этих сравнений, я просто поднял эти вопросы как тему для дискуссии. Я предлагаю подумать о тех возможных путях, которыми может пойти Россия, если она будет продолжать путь в том направлении, в котором она его начала. Спасибо за внимание.