СКЛОНЕНИЕ

  СКЛОНЕНИЕ, изменение именных частей речи – существительного, прилагательного (причастия), местоимения, числительного – по характерным для них словоизменительным категориям. В русском языке этими категориями являются число и падеж (в случае прилагательного, причастия и некоторых типов местоимений – также род). В русском языке категория числа имеет два значения – единственное и множественное; категория рода – три (мужской, женский и средний); традиционно выделяется шесть падежей: именительный, винительный, родительный, дательный, творительный, предложный. Совокупность всех падежно-числовых (а также родовых, если они имеются) форм лексемы называется словоизменительной парадигмой.
ФЛЕКТИВНОСТЬ

Определяющим для русской морфологии является тот факт, что русский язык флективен. Склонение называют флективным, если окончание существительного нельзя «разрезать» на две части так, чтобы получилось, что одна из них выражает число, а другая – падеж. Например, в слове собак-и окончание выражает одновременно именительный падеж и множественное число; эти два значения «склеены» в одном показателе. Сравним некоторые формы русского слова собака и турецкого слова köpek с тем же значением.

  русский (флективный) турецкий (агглютинативный)
  ед.ч. мн.ч. ед.ч. мн.ч.
им. п. собак-аед.им собак-имн.им kpek kpek-lerмн
дат. п. собак-еед.дат собак-аммн.дат kpek-eдат kpek-lerмн-eдат

Как видно из этой таблицы, в турецком языке можно выделить морфему, общую для всех падежных форм множественного числа (ler), и морфему, общую для дательного падежа в единственном и множественном числах (e). Языки такого типа назваются агглютинативными; в них форма существительного получается присоединением к основе вначале показателя числа, а потом показателя падежа (заметим, что языков, которые бы использовали обратный порядок – вначале показатель падежа, а потом показатель числа, по-видимому, не существует). Из таблицы видна и другая особенность агглютинативных языков, состоящая в том, что чаще всего единственное число и именительный падеж в таких языках не имеют специального показателя и поэтому форма именительного падежа единственного числа совпадает с основой существительного (в русском языке такое совпадение тоже имеет место, но только во втором и третьем склонениях). В языках мира агглютинативное склонение встречается гораздо чаще, чем флективное. Строго говоря, флективное склонение существует почти исключительно в индоевропейских языках (к которым относится русский язык, а также, например, латынь, греческий, литовский, древнеиндийский). Но даже и индоевропейские языки не все флективны – многие просто утратили склонение (как французский или английский), а некоторые в ходе своего развития превратились в агглютинативные (например, армянский).

Важной особенностью русского склонения (как и большинства других флективных языков) является то, что окончания одного и того же падежа различаются не только в формах единственного и множественного числа (что следует из определения флективности), но и просто у разных существительных. Так, русский родительный падеж имеет окончание —а в слове муж-а

, -ы в слове жен-ы для единственного числа, —ей в слове дет-ей, -ов в слове отц-ов для множественного числа, а в форме родительного падежа множественного числа от слова гора (гор) никакого окончания, собственно, нет. (В последнем случае говорят, впрочем, что окончание нулевое, и используют специальный знак Ж: гор-Ж; так же описывают форму именительного падежа во втором и третьем склонениях: друг-Ж, мышь-Ж.) Другими словами, русские существительные можно разбить на несколько классов (типов склонения, или, как часто говорят, склонений), в зависимости от того, каким окончанием у них выражается какой падеж. Большинство русских существительных изменяется по одной из следующих моделей:

ИМ

РОД

ДАТ

ВИН

ТВОР

ПРЕД

     

ЕД

МН

ЕД

МН

ЕД

МН

ЕД

МН

ЕД

МН

ЕД

МН

I т

дам-

-ам

-ой

-ами

-ах

  м

пул’-

-ям

-ей

-ями

-ях

II т

рак-,
дом-

-и,

-ов

-ам

-ом

-ами

-ах

  м

рул’-

-Ж (ь)

-ей

-ям

-Ж (ь)

-ем

-ями

-ях

  т

слов-

-ам

-ом

-ами

-ах

  м

пол’-

-e

-ей

-ям

-ем

-ями

-ях

III м

тен’-

-Ж (ь)

-ей

-ям

-Ж (ь)

-ями

-ях

Различия между подтипами «т» (твердый) и «м» (мягкий) в определенном смысле несущественны. Действительно, буквы а и я в показателях —а ~ -я, -ам ~ -ям, -ами ~ -ями, -ах ~ -ях соответствуют в фонетической транскрипции одному и тому же звуку; ср. [дам-а] и [пул’-а], а распределение показателей —о ~ -е, -ой ~ -ей, -ом ~ -ем носит автоматический характер, определяясь конечным звуком основы (существительные с основой на мягкий или [ж, ш, ц] изменяются по мягкому подтипу, а существительные с основой на другие твердые согласные – по твердому подтипу). Иными словами, зная основу и тип (номер) склонения, человек, не знающий русского языка, может верно выбрать нужный вариант падежного окончания. А вот исходя только из знания основы механически определить, к какому склонению относится слово, иностранец не сможет, т.е. распределение основ по склонениям носит немотивированный характер. Более того, формально одинаковую основу могут иметь два разных существительных, различающихся только типом склонения, например существительное первого склонения рот-а и существительное второго склонения рот. Для образования некоторых форм, впрочем, необходима дополнительная информация. Например, выбор показателя именительного падежа единственного числа того же склонения зависит от грамматического рода существительного (-Ж, т.е. нулевое окончание, для слов мужского рода, (-е) для слов среднего рода), выбор формы винительного падежа во втором склонении и во множественном числе всех склонений определяется тем, является ли существительное одушевленным или неодушевленным, а выбор между окончаниями (-я) и (-и) именительного падежа множественного числа второго склонения, строго говоря, вообще формально не вполне предсказуем (ср. нос – нос-ы, но глаз – глаз-а; ветер – ветр-ы, ветр-а). Достоин внимания тот факт, что типы склонения сильнее различаются в формах единственного, чем в формах множественного числа. Это вообще характерно для языков с флективным склонением. Из таблицы также видно, что в русском языке одно и то же окончание используется для образования форм разных падежей, а разные падежные формы одного и того же существительного нередко совпадают между собой. Так, с одной стороны, в слове жен-а показатель обозначает именительный падеж, а в слове муж-а – родительный, а с другой стороны, у слова тень окончание обозначает одновременно родительный, дательный и предложный падежи единственного числа. Почему же мы говорим, что в предложении Петя боится своей тени слово тень стоит в форме родительного падежа, а в предложении Петя поклонился своей тени – в форме дательного падежа? Ведь форма-то одна и та же? Дело в том, что если подставить в это предложение другое слово, например мама, то оно будет стоять в разных формах. И при описании склонения удобнее сказать, что у слова тень формы родительного, дательного и предложного падежа совпадают, чем считать, что у слова мама шесть падежей, а у слова тень – только три.

АКЦЕНТНАЯ ПАРАДИГМА

Важной особенностью русского склонения (уже не связанной с флективностью) является то, что у ряда существительных некоторые формы отличаются не окончанием, а только ударением – ср. родительный п. единственного числа дóм-а и именительный падеж множественного числа дом- á. В русском языке ударение разноместное – т.е. может стоять на разных слогах (в отличие, например, от французского, где ударение всегда на последнем слоге, или от чешского, где оно всегда на первом). При склонении ударение может перемещаться с основы на окончание, например врач – врач- á, или наоборот, с окончания на основу, например . Поэтому, когда описывается парадигма существительного, необходимо указать, в какой форме на какой слог падает ударение; информация о положении ударения в формах различных падежей называется акцентной парадигмой. По внешней форме слова в именительном падеже определить, какая у этого слова акцентная парадигма, иногда невозможно, даже зная тип склонения: ср. два слова второго склонения друг – род.п. дрýга, но враг – род.п. врагá.
О ВИНИТЕЛЬНОМ ПАДЕЖЕ

Специальная форма для выражения винительного падежа в русском языке существует только в первом склонении, да и то только в единственном числе – жен-у. Во всех остальных случаях форма винительного падежа совпадает либо с формой именительного, либо с формой родительного падежа. В третьем склонении винительный падеж всегда совпадает с именительным; наиболее любопытно второе склонение. Если имя обозначает человека или животное, то форма винительного падежа совпадает с формой родительного падежа, если же существительное обозначает неодушевленный предмет, то винительный падеж совпадает с именительным падежом. Так же устроен винительный падеж в формах множественного числа всех склонений.

  Одуш Неодуш Одуш Неодуш Одуш Неодуш
Им.п. сестр-а сосн-а брат бред свекровь морковь
Вин.п. сестр-у сосн-у брат-а бред свекровь морковь
Род.п. сестр-ы сосн-ы брат-а бред-а свекрови моркови

Лингвисты предпочитают, впрочем, говорить о грамматической категории одушевленности, а не о противопоставлении живого неживому, так как граница между одушевленным и неодушевленным в языке проводится иногда достаточно нетривиальным образом и не соотносится напрямую с биологическими характеристиками обозначаемого объекта. Широко известен парадокс, связанный со словами труп и мертвец: у первого форма винительного падежа совпадает с именительным падежом (так что слово труп следует считать именем неодушевленным), а у второго – с родительным (так что слово мертвец следует считать именем одушевленным), хотя объект, обозначаемый обоими словами, в равной мере неживой. Ср.: увидал труп/*труп-а, но увидал мертвец-а/*мертвец. То, что у русских имен одушевленных форма винительного падежа отличается от именительного падежа, а у неодушевленных – совпадает с ней, не случайно. Это явление в том или ином виде встречается в самых разных языках. Сравните следующие испанские предложения veo (я вижу) a (предлог) un (неопр. артикль) hombre (человек) ‘я вижу человека’; veo un árbol (дерево) ‘я вижу дерево’с un hombre / бrbol cae ‘человек / дерево падает’. Там, где в русском форма винительного падежа отличается от формы именительного падежа (человек – человека), в испанском предложении прямое дополнение выражено словосочетанием с предлогом a, а там, где форма винительного падежа совпадает с формой именительного падежа (мяч – мяч), в испанском прямое дополнение отличается от подлежащего только позицией в предложении. Можно предложить следующее обобщение: во многих языках (не только в испанском) оформление существительного в позиции прямого дополнения отличается от оформления существительного в позиции подлежащего только у имен одушевленных (иногда даже только у существительных, обозначающих человека).

ЗВАТЕЛЬНЫЙ ПАДЕЖ

Считается, что в современном русском языке отсутствует звательный падеж. Звательным падежом называется такой падеж, формы которого используются при обращении к человеку, для привлечения его внимания; сейчас в его функции свободно используется именительный падеж, например: Гражданин, пройдемте! Раньше звательный падеж в русском языке был, но от него остались только такие следы, как боже, старче, еще более забытые княже, друже, а формы типа жено (от жена), служившие звательным падежом для имен первого склонения, и вовсе забыты. Однако в современном русском языке появилась другая форма, которая с полным основанием претендует на название звательного падежа. Если нам нужно окликнуть человека, которого зовут Саша, мы часто используем форму Саш. Такая форма (она называется звательная форма) существует только у имен собственных первого склонения, и то не у всех (сравни Кать! от Катя, но плохо *Екатерин! от Екатерина); число образующих эту форму имен нарицательных ограничено (по всей видимости, только мам!, пап!, дядь!, теть!). У других существительных в этой функции используется форма, совпадающая с формой именительного падежа.
ВТОРОЙ ПРЕДЛОЖНЫЙ ПАДЕЖ

Как известно из школьного курса грамматики, определенные предлоги требуют при себе определенных падежей; иначе говорят, что предлог управляет падежом. Например, предлоги у и из управляют родительным падежом (у церкви, из камня), а предлоги над и под – творительным падежом (под небом, над законом). Некоторые предлоги допускают два падежа, но значение получается различным: в дом и в доме. Предлоги о, в, на управляют предложным падежом: о капусте, в стране, на стуле. Теперь обратите внимание на следующие словосочетания: стоять в тенú, в лесý, в снегý, на снегý и мечтать о тéни, о лéсе, о снéге. Формы тéни, лéсе, снéге – это морфологически стандартные формы предложного падежа, а вот формы тенú, лесý, снегý не только отличаются от форм «обычного» предложного падежа, но и не совпадают ни с одной другой падежной формой слов тень, лес, снег. Считать, что они являются просто вариантом формы предложного падежа, нельзя, потому что варианты должны свободно употребляться один вместо другого (как, например, творительный падеж множ. числа от слова дверь – дверьми или дверями), а в данном случае это не так: невозможно *мечтать о тенú, *стоять в тéни. Поэтому говорят о двух предложных падежах – иногда их называют «основной предложный» (тéни, лéсе, снéге) и «второй предложный» (лесý, снегý, на снегý). У подавляющего большинства существительных форма второго предложного совпадает с формой основного предложного (о стране – в стране), это «слабый», грамматически периферийный падеж, и некоторые грамматики его просто игнорирует.
ЗАТРУДНЕННЫЕ ФОРМЫ

Известно, что многие существительные не образуют формы множественного числа – например, имена собирательные, такие, как листва. С большим трудом можно себе представить образование форм множественного числа от некоторых абстрактных существительных, таких, как терпение. Обычно это объясняется особенностями значения таких существительных (что, по-видимому, справедливо лишь отчасти – близкие к ним по значению слова крона и старание имеют вполне употребительные формы множественного числа). Но еще более интересно то, что иногда падежные формы множественного числа отсутствуют без всяких видимых семантических оснований. Так, определенно не имеет формы родительного падежа множественного числа существительных кочерга, чалма; выглядят искусственными формы множественного числа существительного корма. Если не все, то по крайней мере абсолютное большинство существительных с затрудненными формами множественного числа относятся к одному типу – существительных первого склонения с ударением на последнем слоге. Объяснить все такие случаи «неблагозвучностью» получающихся звуковых сочетаний не удается – в самом деле, трудно понять, чем форма множественного числа именительного падежа от существительного тюрьма или норма благозвучнее аналогичной, но несуществующей формы от существительного корма.
НЕИЗМЕНЯЕМЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ

В русском языке существует довольно большое количество существительных, которые не присоединяют никаких окончаний, в любом контексте сохраняя одну и ту же форму: Пью кофе – Имею пристрастие к кофе – Поговорим о кофе. Все эти слова исторически являются заимствованиями, а заимствования часто ведут себя необычно. Чаще всего такие слова называют неизменяемыми, т.е. считается, что у таких слов вообще нет падежных форм. Можно, однако, считать, что у этих слов есть формы различных падежей, но они все совпадают между собой. Ведь если считать, что у слова кофе вообще нет падежных форм, то встает вопрос, с чем же согласуется прилагательное в таких примерах, как Пью только растворимый кофе, Растворимого кофе больше нет и т.д.
СКЛОНЕНИЕ ДРУГИХ ЧАСТЕЙ РЕЧИ

Выше уже было отмечено, что падеж в русском языке характерен не только для существительных, но и для некоторых других частей речи. Однако выражение категории падежа у прилагательного, числительного и местоимения заметно отличается от падежа у существительных.

У числительных, например, не различаются формы числа. Это довольно естественно – они сами по себе указывают на то, что предметов много, а если требуется выразить смысл, например ‘несколько раз по пять’, то используется множественное число от образованного от числительного существительного (в хоккей играют пятерками). Но при этом окончания числительных два

, три, четыре похожи скорее на окончания существительных во множественном числе (хотя морфология у них довольно своеобразна), а склонение числительных от пяти до двадцати, а также числительного тридцать – совпадает с третьим склонением, но в единственном числе. Числительные сорок, девяносто и сто различают только две формы – форму именительного падежа (она же служит и в качестве формы винительного падежа) и одну форму для всех остальных падежей: ста, девяноста, сорока. Числительные пятьдесят, шестьдесят, семьдесят и восемьдесят во всех формах (кроме именительного падежа) ведут себя так, как если бы они были состоящим из двух слов сложным числительным, таким как двадцать пять – сравните двадцатью пятью и пятьюдесятью, в обоих случаях окончание творительного падежа присутствует дважды. Числительные, обозначающие сотни (кроме сто), также как бы содержат две одновременно изменяющиеся основы (семьюстами, семистах), с тем отличием, однако, что сами по себе формы *стами, *стах не встречаются. Если принять во внимание это морфологическое разнообразие, становится понятным, почему разговорный язык активно упрощает словоизменение числительных.

Своими особенностями обладает и склонение адъективов – прилагательных и причастий. Как и у числительных два

, три, четыре, во множественном числе форма родительного падежа у них совпадает с формой предложного: красив-ых гречанок – о красив-ых гречанках. Склонение прилагательных мужского и среднего рода схоже со вторым склонением, а женского рода – с первым склонением; при этом, однако, падежные окончания существенно отличны от падежных окончаний существительных. (В некоторых формах можно отметить сходство склонения прилагательных со склонением местоимений – красн-ого и его, красн-ому и ему. Это сходство имеет историческое объяснение – современные полные формы прилагательных восходят к сочетанию краткой формы с местоимением). Особенности склонения прилагательных сохраняются и тогда, когда прилагательное субстантивируется, т.е. выступает в предложении в роли существительного – встретил знакомого. Морфологическая обособленность склонения прилагательных – еще одна яркая черта индоевропейских языков. Правда, в большинстве языков мира прилагательное не согласуется с определяемым им существительным, всегда оставаясь в одной и той же форме; но при субстантивации (в большинстве языков мира еще более распространенной, чем в русском) падежно-числовые показатели у существительных и прилагательных обычно тождественны.

Склонение русских местоимений неоднородно и в высшей степени нерегулярно. У многих местоимений форма именительного падежа образуется от одной основы, а формы всех остальных падежей – от другой (ср. я – мен-я

; ты – теб-я; м-ы – н-ас; он – его). Личные местоимения первого и второго лица обнаруживают важные параллели склонению существительных: окончания именительного, дательного и творительного падежей местоимений м-ы и в-ы совпадают с падежными окончаниями форм множественного числа существительных, а окончания дательного, творительного и предложного падежей местоимений я и ты совпадают с соответствующими окончаниями существительных первого склонения. А склонение указательных местоимений тот, та, то, те, личных местоимений он, она, оно, они (в прошлом – также указательные местоимения, ср. во время оно), а также вопросительных местоимений кто, что не имеет почти ничего общего со склонением существительных. Интересно, что все личные местоимения принадлежат к одушевленному типу склонения (т.е. форма винительного падежа совпадает с формой родительного падежа). Это, конечно, вполне естественно для личных местоимений первого и второго лица, которые всегда относятся к человеку. Но местоимение третьего лица он может относиться (а местоимение оно почти всегда относится) к неодушевленному предмету, и тем не менее винительный падеж этого местоимения всегда совпадает с родительным; ср.: Кто открыл окно? Закройте его/*оно поскорее! Любопытна история вариантов падежных форм местоимений он, она, оно, они, содержащих начальный н-; ср. дательный падеж дал ему / ей / им, но приблизился к нему / ней / ним; родительный падеж нет его / ее / их, но ушел без него / нее / них, и т.д. Дело в том, что раньше современные предлоги в, с, к имели вид vъn, sъn, kъn, соответственно, и сочетания этих предлогов с местоимениями (имевшими основу *j-) выглядели как vъn jem, sъn jim, kъn jemu и т.д. Позднее предлоги утратили везде, кроме конструкций с местоимениями третьего лица; сама конструкция была переосмыслена как въ нем и т.д., и к тому же по аналогии распространилась на сочетания с другими предлогами, которые компонента никогда не содержали, например, о нем. В современном русском языке местоимение третьего лица, зависящее от предлога, всегда выступает в форме с начальным н-. При этом, в отличие от вариантов без начального н-, варианты ним, нему, ней и т.д., хотя и пишутся отдельно, носителями русского языка в качестве самостоятельных слов, по-видимому, не воспринимаются, так что такие сочетания как без него, хотя и пишутся раздельно, вполне могли бы считаться одним словом. (Так, например, в ирландском языке конструкции «предлог + личное местоимение» являются одним словом.)

РУССКОЕ СКЛОНЕНИЕ В ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ ПЕРСПЕКТИВЕ

Свойства русского склонения можно разделить на две группы – такие, которые редко встречающиеся в не родственных русскому (скажем, не индоевропейских) языках, и универсальные (или широко распространенные) черты, встречающиеся в языках мира, генетически с русским языком никак не связанных (или связанных очень отдаленно). Приведем некоторые из этих свойств. Как и во многих языках мира, в русском языке (а) показатель, выражающий падеж, носит суффиксальный характер (т.е. располагается после основы существительного); (б) форма существительного в винительном падеже (т.е. способ оформления прямого дополнения) зависит от одушевленности ~ неодушевленности существительного; (в) склонение личных местоимений существенно отличается от склонения существительных. Особыми свойствами русского склонения является (а) совмещение в одной морфеме категорий числа и падежа (флективность; характерна также для некоторых других индоевропейских языков); (б) наличие разных типов склонения, отличающихся друг от друга набором падежно-числовых показателей; (в) использование ударения в качестве одного из средств выражения категорий падежа/числа (акцентная парадигма; характерна также для некоторых других славянских языков); (г) морфологическое своеобразие словоизменения прилагательных.

Михаил Даниэль


ЛИТЕРАТУРА

Зализняк А.А. Русское именное словоизменение. М., 1967
Русская грамматика, ч. 1. Н.Ю.Шведова (ред.). М., 1980
Булыгина Т.В., Крылов С.А. Склонение. – Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990
Плунгян В.А. Общая морфология. Введение в проблематику. М., 2000